Мой милый лебедь

Вадим СЕЛИН

Мой милый лебедь

Глава 1

МАЛЬЧИК НАРАСХВАТ

Если бы я знал, что такое может произойти, то ни за что в жизни не пошел бы в тот теплый день в школу. Сидел бы дома, пил чай и читал интересные книги, а не...

Как говорится, обо всем по порядку. Для начала следует представиться. Меня зовут Артём, мне 15 лет. Больше всего в жизни я люблю читать книги. Только не подумайте, что я заучка и увлекаюсь самозабвенным чтением учебников по алгебре, геометрии или химии. Нет, мне нравятся детективы, приключенческие и фантастические книги. Каждый новый том я с наслаждением смакую и тщательно извлекаю из него максимум приятного. У нас в городе есть книжная ярмарка, работающая по пятницам. Чего там только нет! Я каждую пятницу после уроков сломя голову несусь на ярмарку, расталкиваю всех потенциальных покупателей, сгребаю новинки, бросаю деньги и бегу домой, чтобы быстрее погрузиться в мир приключений. Порой я даже забываю сдачу... Дома полки чуть не ломятся от ярких фолиантов. Иногда после прочтения очередного романа, ночью мне снятся сны, соответствующие

содержанию книги. Вот я, сильный и могучий парень, перепрыгиваю через пылающий, дымящийся кратер вулкана и в самый последний момент хватаю принцессу, падающую в раскаленную лаву. Мы вместе летим на землю, она меня благодарит, тянет губы к моей щеке и... звенит будильник, предвещающий серые и однообразные будни.

В тот день, который выпал на конец мая и на последний учебный день, у меня была отличная возможность не пойти в школу и поехать к бабушке на море. Она позвонила накануне домой, сообщив, что может за мной приехать и забрать меня к себе. Если я не поеду сегодня, то такой случай представится только через неделю, когда папа будет свободен и сможет меня отвезти к бабушке Зое. Тут мама стала в позу: "Нет! В последний день учебы Тёмчик просто обязан пойти в школу. А то и так от коллектива отрывается! На спортсоревнования не ездит, спортом не занимается, в походы не ходит. Скоро в классе вообще забудут, что есть такой ученик - Артём Новак".

В общем, к бабуле я не поехал, а поплелся в школу. Мама права. На соревнования я не езжу. Я просто терпеть не могу физкультуру. От одного вида стадиона меня кидает в дрожь, подкашиваются ноги, начинает тошнить. Против физ-ры я ничего не имею. Я знаю, что есть люди, которые жизни не могут представить без штанги, железных снарядов, "козла", прыжков в длину. Я на сто процентов согласен с поговоркой "Каждому своё". Некоторые не любят читать, а я обожаю. Меня хлебом не корми - дай почитать.

За примером далеко ходить не надо. У мамы на работе есть сотрудница тетя Таня. А у тети Тани дочка Тамара. Тома не может без отвращения прикасаться к книге. Листы переворачивает, словно это чьи-то грязные носки. И говорит: "У меня аллергия на книги. Мне противопоказано к ним даже притрагиваться". Ладно, оставим Томочку, не о ней я хочу рассказать.

Теплым майским днем я, заботливо наряженный мамой в белую рубашку и черные выглаженные брюки, шел в школу. Хочу отметить еще одно обстоятельство: я не выношу брюк и рубашек, особенно белых. Предпочитаю носить джинсы, майки, шорты. У меня есть любимые джинсы серебряного цвета, при солнце они на километр блестят. Сзади, на правой стороне седалищной части вышит небольшой яркий рисунок. Вообще, это джинсы-трубы в стиле "рэп". Но к рэпу я никакого отношения не имею, мне просто нравится дизайн. Да к тому же эти самые трубы не очень уж и широкие, они как обыкновенные джинсы, только попросторней.

Размахивая букетом устрашающих размеров, который купила мама для классной руководительницы, я продефилировал в школьный двор. Именно продефилировал. Я люблю изредка дефилировать.

В детстве, а именно семь лет назад, мама для чего-то записала меня в танцевальный кружок. Я в чешках, с ошалелыми глазами смотрел по сторонам: вокруг одни девчонки и ни одного пацана. Некоторые девочки пытаются эффектно овладеть искусством фигурной гимнастики, другие старательно задирают ноги вверх, воображая себя великими балеринами, третьи садятся на шпагат. Помню, одна девица закричала: "А-а-а, Людмила Игоревна (так звали нашу преподавательницу танцев), у меня нога застряла за головой!". Мы все разом повернулись к источнику крика, на полу лежала девчонка, одна нога находилась в обычном положении, другая обернула шею, как удав. Оказалось, Ляля (пострадавшая), слишком высоко подняла ногу, потом чересчур резко ее опустила. Нога не "поняла" в чем дело и стала не на свое место. То есть закинулась за шею Ляли. Мы совместными усилиями размотали конечность с шеи. Ляля была спасена. Потом нас учили дефилировать. У меня это очень хорошо получалось. Лучше всех в группе. Тут до Людмилы Игоревны запоздало дошло: "Интересно, что делает в женской группе мальчик? Кто его сюда привел? Мы же... почти обнаженные! Девочки, прячьтесь! В комнате маньяк!". Послышался визг, топот, особи женского пола попрятались в раздевалку. Господи, да там смотреть-то не на что было! А меня вытолкнули за ухо за дверь. Людмила Игоревна недовольно пробурчала: "Из таких потом Чикатило всякие вырастают, а мы удивляемся. Малолетний извращенец". И я как идиот в чешках и в облегающем трико стоял в коридоре. Через полчаса явилась мама, сначала не влилась в ситуацию, что за хамство такое со стороны учителя, почему я в коридоре, а не в зале. Потом пошла на разборки с тренером. Мама решила, что я плохо дефилировал (а на самом деле я делал это лучше всех в группе, прошу не забывать), затем выяснилось, что дефилировал я в идеале, мама просто перепутала залы. Вместо мужского запихнула меня в женский. Мы пошли в мужской зал. Стали в открытых дверях, и я чуть не упал в обморок. Парни в лосинах, в чешках и в узких майках делали стойки за алюминиевой трубой, тянувшейся по стене. Тренер хлопал в ладоши и командовал: "И раз, ноги под прямым углом, и два, пальчики ровней, у вас не артрит, и три, спину держим ровно, и четыре, соблюдайте грацию...". Здесь педагог заметил нас и закричал: "А-а-а-а, парни, тут женщина! Прячьтесь! Маньячка!". Пацаны разом повернули к нам с мамой головы, коротко вскрикнули, и, искусно матерясь, убежали в раздевалку. Я и мама обменялись взглядами. "Дурдом" -

читалось в маминых глазах. "Я не желаю больше оставаться в этом заведении" - говорили мои зрительные аппараты. Мы с мамой друг друга поняли, сели в машину и поехали домой. В танцевальные кружки я больше не ходил, а вот навык дефилирования у меня остался и по сей день.

На улице, над парадным входом в школу красовалась огромная вывеска "Все вместе" (и одновременно это является девизом школы). Случайный человек может как-то не так понять название, но вам я поясню.

Школа у меня не совсем обычная. Наш директор - большой гуманист, он создал единственную в России школу подобного типа. В ней учатся дети разных вер, национальностей и рас. Все друг к другу хорошо и спокойно относятся. Например, нет такого, что идет по коридору негритянка, а толпа смотрит ей в след и скандирует: "Черная, черная! Шоколадка!" Нет, у нас никто не вызывает ни у кого удивления. Я, к примеру, поляк европеоидной расы (с великим множеством национальностей в крови), а друзья у меня афроамериканцы российского и не российского происхождения, китайцы, корейцы, индийцы и т.д. Меня просто выводят из себя расисты и националисты, которые считают, что их раса или национальность превосходит остальные. Но раса - это одно, а характер - другое. В моем классе учится одна суперстильная девчонка полька пани Кристина Броневич. Она такая вредная. Глупо подшучивает над всеми, шутки совершенно не смешные, а ее рыбы-прилипалы китаянка Мунисэ Ли и Марина Смолянская смеются как ненормальные. У Марины темная кожа, пухлые губы, почти черные глаза, пышные черные волосы. Наша классная руководительница Инна Степановна уже не знает, что делать с этой Кристиной. И одергивала ее сто раз, и замечания в дневник писала, а той хоть бы хны. Как смеялась над всеми, так и продолжает смеяться. Лишь одного человека Кристина не тревожит - девочку-индианку Сатай. Многие считают Сатай ненормальной. Она ходит в сари (хоть у нас ребята разных национальностей, одеты все обычно, никто не носит национальные одежды), иногда впадает в подобие транса, утверждает, что при желании её астральное тело может улететь в космос. По ее заверениям, когда на уроках скучно, она взмывает в космические просторы и гуляет там с инопланетянами, катается на метеоритах. В то время как физическое тело сидит за партой и преданно смотрит на доску. Лично я отношусь к Сатай нормально. Даже, несмотря на то, что никто не знает ее фамилии. Она дает мне списывать математику, в которой я ни бум-бум. Кстати, сидим мы с Сатай за одной партой.

Так уж получилось, что в классе у меня нет лучшего друга. Общаться общаюсь со всеми (даже с Броневич иногда), а совместных походов домой, прогулок после школы с кем-либо нет. Может, потом появится друг...

Вообще, класс у нас дружный. Друг друга в беде не оставляем, учителям никого не закладываем. Как-то раз Миша Бунин - признанный недоумок класса (бедный писатель Бунин, такой позор его фамилии!), разбил горшок с любимыми цветами исторички - злобной Татьяны Ивановны. Она рвала и метала, но никто Мишку не выдал. Даже Кристина. Только потом у нее появилась страсть поддевать Бунина. Если он к Броневич пристает, она ехидным голоском говорит, желательно при историчке: "Ой, как жаль... такой горшочек был... правда, Миша?". Бунину ничего не оставалось, как отпускать нахалку и идти восвояси. А то вдруг еще расскажет Татьяне Ивановне.

В обнимку с букетом я вошел в холл школы. На ремне у меня болтался CD-плеер, за спиной - стильный рюкзак (нам должны были выдать учебники на будущий учебный год). Отыскал глазами одноклассников и одноклассниц. Они о чем-то оживленно болтали. Сатай стояла в сторонке и с отрешенным видом смотрела куда-то вдаль сквозь прозрачное окно.

– О, привет, Тёмка - произнесла Кристина, окинув меня оценивающим взглядом. Придраться было не к чему и девушка продолжила разговор с подругами-прислугами Ли и Смолянской. Над каждой идиотской шуткой Броневич они буквально взрывались от хохота. Покачав головой, мол, дуры набитые, я подошел к пацанам. Поздоровавшись со всеми и с каждым по отдельности, я вслушался в разговор.

– Я вчера с братаном на мотике гонял - рассказывал афроамериканец российского розлива Ивуанианву Влад. Как я понял, "мотик" - это мотоцикл. Вот это круто было. Прикиньте, мы чуть на ёжика не наехали. Он бежал от нас с бешеными глазами, а Стефи, брат мой, за ежом ехал, хотел задницу ему отдавить. А ёж, гад, резко свернул. Эх... жалко как. Очень уж хотелось на внутренности ежика посмотреть...

"Придурок - подумал я, мысленно повертев пальцами у обоих висков.
– И брат твой тоже. Разве можно на животных наезжать мотоциклом? Их любить надо..."

Послушав еще пару минут тупые речи Влада, я заскучал. Окинул взглядом помещение. Глаза уперлись в наших девчонок. Особенно в Броневич. Только сейчас я заметил, что на ней было надето та-а-акое платье! Не знаю точно, как оно называется, но описать смогу. Оно пышное, особенно нижняя часть, спускающаяся от бедер. Внутри, под тканью, обручи, создающие объем. Подобные платья носили в прошлых веках разные барышни. Я где-то читал, что чем пышнее было платье, тем барышня считалась круче. Я уверен, Броневич побила бы все рекорды, она была бы самой продвинутой среди барышень. Её голубое платье занимало чуть ли не весь холл. При желании под ним могло бы спрятаться человек пятнадцать. В придачу на плечах пани лежало суперогромное, суперпушистое боа из искусственного голубого пуха. А ноги Кристины украшали... вы не поверите - хрустальные туфельки!!! Думаю, они были не совсем хрустальные, а из прозрачной пластмассы, но смотрелось это восхитительно. Кристя специально изредка приподнимала подол платья, чтобы все видели ее туфли.