Мой Демон

В последнее время меня терзали ночные кошмары, лишая покоя и нормального сна. Я просыпалась в бреду, слабо крича, словно мой голос был задушен невидимой силой. Мне являлась зловещая тень, возникающая из пустоты и заполняющая всю комнату. Эта тень, подобная рукам огня, охватывала меня, а затем из бездны появлялось очертание мужчины. Его пылающие руки нежно скользили по моему телу, оставляя жгучий след боли. Его дыхание, горячее, как уголь, упивало меня, затрудняя вдох. Он дарил одновременно наслаждение и муку, сплетая

их в единый узор, сотканный из страсти и страха. Каждое прикосновение было как испытание: сладкое и разрушительное, оно заставляло меня стремиться к еще большей близости, несмотря на остроту боли. В этом слиянии огня и тьмы я терялась, мечтая о свободе, но в то же время не находя сил вырваться из этой таинственной и жгучей тени, которая пленяла мои сны и будила в сердце бездну тревоги.

Так продолжалось несколько ночей. Я сводила это на стресс перед поступлением в институт. Ведь утром, когда просыпалась, со мной всё было в порядке.

* * *

Вечер, 18:00, ЖД вокзал, меня провожают родители.

— Мирочка, доченька моя! Будь очень осторожна и обязательно позвони нам, как только доберешься!

— Мам, не переживай, позвоню.

— Может, всё-таки передумаешь? — у мамы на глазах появились слёзы, её встревоженный вид меня даже напугал. — Здесь тоже хорошие вузы есть. Выучишься, выйдешь замуж и вместе с мужем уедешь!

Сердце очень сжалось от таких слов до боли. Я маму такой никогда не видела. Хотелось тоже расплакаться, но нужно держаться, иначе наше расставание будет болезненным. А я так не хочу! Я собрала свою волю в кулак и посмотрела на папу.

— Всё нормально, дочка! — поддержал меня папа. — Я тоже переживаю, но доверяю твоему выбору. Ты сделала всё правильно. Не всегда же мы будем тебя под своим крылом держать, — усмехнулся он.

Я видела, как ему тоже нелегко приходится, но он старался изо всех сил меня поддержать. Он всегда так делал. Во всех ситуациях был за меня. И никогда в обиду не давал.

Я подошла к родителям и обняла их. Так крепко, будто видимся в последний раз. Но нет, какой последний… просто я теперь не маленькая девочка, и нужно строить свою жизнь.

— Да всё ОК! Со мной всё будет хорошо. Буду звонить, на каникулах приезжать. Мамуль, папулечка, я вас очень люблю! Обнимите за меня еще раз бабушку и…до скорой встречи.

На вокзале в громкоговоритель объявили об отправке поезда: «Внимание, через пять минут отправляется поезд. Просьба всех пассажиров подняться и занять свои места».

— Всё, я побежала.

Я с грустью разомкнула объятия и вбежала в поезд. Папа помог мне поднять чемоданы. Я прошла к своему месту, и уже через несколько минут поезд отправился в путь.

* * *

Поезд доехал достаточно быстро, и уже в 05:00 утра я была в столице.

На вокзале вызвала такси и отправилась по адресу на квартиру, которую мне сняли родители. Они были против того, чтобы я жила в общаге, и решили, что если хочу там учиться, то жить буду отдельно. Но так даже и лучше — спорить не стала.

В подъезде меня ждал сюрприз: там была кромешная тьма. Только иногда лампочка мигала, напоминая фильм ужасов, будто сзади кто-то, выжидая, готовится

на тебя напасть. Я вздрогнула и достала телефон, чтобы посветить и не заблудиться. Подойдя к лифту, нажала на кнопку, но ничего не произошло.

— Ну, конечно! Логично, что лифт не работает, раз света нет! — я вздохнула. — Пойду пешком на четвертый этаж с чемоданами…

Мысленно мне было страшно. Не знаю, что я себе напридумывала. Но старалась утешить саму себя, ведь что может случиться со мной плохого? Да и когда я вообще стала такой трусихой?

Я дошла до лестничного пролёта и начала подниматься. С каждой ступенькой казалось, что становилось холоднее, словно резко наступила зима: из ноздрей даже пар пошёл. Мурашки пробежались по телу, и участилось сердцебиение. Я подсвечивала себе дорогу на ступеньках, пока не добралась до третьего этажа. Там я увидела, что кто-то стоит. Силуэт, вроде как, женщины.

— Добрый день! — тихо сказала я и подошла ближе.

Она обернулась, а я посветила телефоном на неё. Это была пожилая женщина в сером стёганом сарафане; её короткие волосы были заплетены в тугую косу; глубокие карие глаза на сморщенном лице бледного оттенка пристально смотрели на меня, чем вызвали новую порцию мурашек.

— Извините, бабу…

— Мира, — она обратилась вдруг ко мне, — скоро твоя судьба изменится… — и её лицо исказила кривая улыбка.

— Простите… — мой голос задрожал, мы с вами знакомы?

Я сделала пару шагов назад, и вдруг включился свет, а женщины как и не бывало. Словно померещилась мне. Я сделала глубокий вдох и обернулась, но никого не было. На лестнице послышался шум и голоса, а уже вскоре оттуда спустились электрики. Я сразу выдохнула, и один из них заговорил со мной:

— Девушка, с вами всё в порядке? Надеюсь, мы вас не напугали?

— Нет, что вы! — ответила ему, а у самой чуть сердце в пятки не ушло. — Скажите, что произошло? Тут часто такие проблемы с электричеством? Я только приехала заселяться, а меня ждал такой сюрприз.

— Уже всё починили, не переживайте! Просто один придурок решил самостоятельно починить проводку у себя дома. Ничего не получилось, и он полез в общий счетчик в подъезде. Шарахнуло его знатно, но, слава Богу, живой остался. Так и выбило свет во всех квартирах этого подъезда. Какой идиот, подумать только! — выругался он.

— Я поняла. Тогда ладно.

— Удачи!

Электрики спустились вниз, а я уже поднялась в свою квартиру.

— Ох! — выдохнула я. — Наконец, добралась, что за мучение!

Окинув взглядом квартиру, я с восторгом отметила атмосферу её интерьера: очаровательные бело-розовые обои нежно обнимали стены, а просторная кровать приглашала к отдыху. Уютная бежевая кухня-студия утопала в мягком свете, создавая ощущение домашнего уюта, а совсем небольшая ванная, словно потерянная в переплетении гармонии, завершала этот уютный уголок. Несмотря на свои скромные размеры квартира обладала непередаваемым шармом, который приковывал внимание и вызывал симпатию. Всё здесь было так, как я люблю: каждое мелкое украшение, каждая деталь, пауза между ними — всё это создаёт настроение, которое невозможно не ценить.