Чтение онлайн

Проснулась я потому, что стало невыносимо жарко. Ещё находясь в полусне, возмутилась: ну хватило же ума накрыться тёплым одеялом! Сказано — пьяная девушка это существо с непредсказуемым эффектом. А я вчера наклюкалась знатно. Это всё босс, зараза, подливал, приговаривая:

— Я весь вечер соблюдал сухой закон, хочу теперь дома спокойно выпить. Но я ж не алкоголик! Давай, поддерживай компанию!

Я и поддерживала. Вино было вкусным, поцелуи с шефом — сладки, чем закусывали — не помню. Кажется, только пили. О, нет, вспомнила! Была вишня без косточек! И каламбур босса, что я сама, как самая сладкая вишенка, пьяненькая только, и вкусненькая, как тортик, вот он сейчас меня и съест… Ха, подавится! Наверное…

До чего же тяжёлое одеяло!

И где босс его выкопал? Вроде бы сейчас в магазинах полно лёгких, но тёплых, а это, словно от бабушкиных запасов — из утиного пуха. Разлепив глаза, с удивлением констатировала: одеяла не было. Был босс. Причём оплёл мои восемьдесят пять килограмм руками, ногами и, вдобавок ко всему, подмял под себя. И вот лежу это я, лежу, уткнувшись носом в голую мужскую грудь и, к своему стыду, кайфую. И не потому, что лежу, а потому, что пахнет шеф просто до одури приятно. Нет, не дорогим парфюмом или гелем для душа. Нос мягко обволакивал запах леса после дождя. Немного повозила его кончиком по гладкой шелковистой коже и откинула голову: да-а-а, такое великолепие грешно прятать под рубашку. От созерцания крепких мышц, что легко угадывались под смуглой кожей, я получила эстетическое наслаждение, прямо заряд положительной энергии с утра пораньше. Вдоволь насозерцавшись, подняла глаза выше и наткнулась на насмешливый взгляд глаз цвета расплавленной ртути. А потом и сама расплавилась, так как эти глаза неумолимо начали надвигаться, а сними и всё, что имелось на лице. Тёплым свежим ветерком к моим губам прикоснулись мужские губы. Эт-т-то потрясающие ощущения! Я, конечно, далеко не девственница, были мужчины, врать не буду. Но так меня никто не целовал.

Раньше я посмеивалась, читая романы или слушая девчонок в редакции, когда речь шла о второй половинке. Никак не могла понять: как это, чувствовать себя половинчатой. Я же ведь целая? Целая. Мои мысли, мои ощущения — всё это моё, целостное. Я яростно отстаивала свое место под солнцем, встречая лицом все невзгоды, корчась от холода в гордом одиночестве. А сейчас меня словно заботливо окутало тёплое покрывало, стало так хорошо, как никогда раньше. Чувства, эмоции, ощущения — всё отогрелось и обострилось во много раз, стало ярче и острее. И я с ужасом поняла: если это покрывало исчезнет, я снова окажусь в холодном вакууме, где нельзя вздохнуть полной грудью, где приходиться дышать вполсилы, видеть сквозь призму холодной отчуждённости, слышать сквозь ватный слой человеческого равнодушия, чувствовать вселенское безразличие окружения. Моя душа жадно тянулась к этому покрывалу, которым являлась душа мужчины, держащего меня в своих крепких объятиях. Она безмолвно кричала — не отпускай! Мы с тобой одно целое!

Гад! Босс мой — гад! Зачем он всё испортил? Зачем дал возможность почувствовать себя действительно целой? Как мне жить теперь дальше? Без него? Как работать под одной крышей? Ведь для него я просто прикрытие, а для меня он… Для меня он стал всем. Центром вселенной. Сосредоточением жизни на земле. Га-а-ад!

В растрёпанных чувствах, я спустилась с небес и принялась вяло отпихиваться. Почему вяло? Да потому, что очень не хотелось!!!

В ответ на мои жалкие попытки выпутаться из-под придавившего меня мужского тела, ухо обожгло прикосновение мягких губ и шёпот:

— Маша, а ты куда это собралась?

Я даже дрыгаться перестала.

— Туда.

— Соблазнила мужика и надеешься отделаться только одним прошлоночным сексом?

Тут я вообще обалдела:

— Это Я соблазнила? Да ты… Да я… Пить надо меньше!

И уставилась взбешённым взглядом на этого… о-о-о-ох, гад, такой, как же он целуется!

— Как порядочная женщина, — лёгкий поцелуй в губы, — ты теперь, — поцелуй в шею, — просто обязана, — мужские губы принялись исследовать грудь, — выйти за меня, — спустились ниже, — замуж!

Так меня ещё никто замуж не звал! Вернее, меня вообще замуж не

звали. Но как-то я не так хотела услышать эти заветные слова. Да что ж такое?! Мамой стали звать — в рамках договора, замуж позвали — наверное, тоже по договору, так сказать, чтоб натуральнее выглядело всё. Почему у меня всё не как у людей? Что со мной не так?

Дальше порефлексировать не получилось, потому, как босс перешёл в наступление, и стало не до самокопания. Во мне самым бессовестным образом копался невероятно потрясающий мужчина. Я подумала секундочку и плюнула на всё. Мне сейчас хорошо. Ипотеку босс обещал оплатить, и он слово сдержит, почему-то я была в этом уверена. А работу найти не так уж сложно. Не пропадём с Санькой. А такого мужика когда ещё встречу? Буду следовать советам отчима. Он умный, плохого не посоветует. Значит, падаю на четыре лапы, то есть на спину, и хватаю вкусные кусочки, то есть шефа. О, как я быстро разобралась без вреда для своей психики и кошелька.

Не знаю, через какое время мы оторвались друг от друга. Дико хотелось есть, в душ и… опять почувствовать себя частью мужского тела. Но сил не хватало ни на одно желание. Я так и лежала распластанным трупиком на разгромленной постели, а шеф пристроился рядом и тихонько зудел:

— Так я не понял: ты выходишьза меня, или выходишь за меня?

И как выбрать? В голову ничего не лезло, и я брякнула:

— Босс, я толстая. Вам по статусу положена офигенная жена. А с моей фигурой…

— Милая, — перебил мой невесёлый монолог этот «вишнёвый» маньяк, и его тёплое дыхание опять вызвало толпу неутомимых мурашек по всему телу. — У тебя просто потрясающая фигура!

— Ага, — мне удалось перевернуться на бок, и теперь я созерцала гладкую кожу на груди, слегка влажную после сексуального марафона. — Ты прав. Потрясти есть чем, — бесстыдно изобразила на примере дрогнувшей груди.

— Маша… — простонал босс. — Прекрати. Иначе мы вообще не вылезем из постели.

— Не, — я помотала головой, упираясь носом в железные мышцы. — Если мы будем продолжать такими темпами, то трясти мне скоро будет нечем. Всё уйдёт на пополнение батареек.

— Каких? — живо поинтересовался босс, привлекая к себе моё уставшее безвольное тело.

— Твоих, — рукой потрясла те самые разряженные «батарейки», которые от моего касания стали быстренько заряжаться.

О, как. У меня руки пауэрбанком работают! М-м-м, и я сама стала «заряжаться». По-моему, здесь имеет место быть проявление закона круговорота энергии в природе. Или это к воде относится? Неважно. Важно то, что мы снова с жадностью набросились друг на друга.

Ладно, я. У меня давно не было личной жизни, и тело вступило в сговор с голодными гормонами. Но шеф-то? Ни в жизнь не поверю, что он обделён женским вниманием. Сама недавно была свидетельницей такого внимания со стороны воблы с характером барракуды. И вообще, она готова была «не сводить с него глаз», только дай волю. Чего это он так кидается, словно соблюдал целибат с самого рождения? Хотя, если быть до конца честными, то удовольствие от общения с воблой, то ещё, не каждому мужчине нравиться скрип и тарахтение костей. То ли дело у меня — всё смазано прослоечкой жирочка, и под кожей у меня прощупываются совсем не кости. То есть, ничего не прощупывается. Вон с каким энтузиазмом шеф старается что-то нащупать, аж покряхтывает.

Как там пишут в романах — улетела на небеса? Не знаю, кто как, а я разлетелась по всей вселенной на тысячи маленьких машек, которые никак не хотели собираться в одну целую Машку. Однако собраться всё-таки пришлось: в дверь поскреблись и Санькиным голосом осведомились:

— Народ, вы там долго обжиматься будете? — помолчав, малой добавил: — У нас на кухне гости. Если вы сейчас не выползете, то я лопну от пирожных и какао, фиг кухню отмоете потом. Я буду каждую ночь являться и пачкать всё, чтоб вам жизнь шоколадом не казалась.