Чтение онлайн

— Деточка, да соединяй же побыстрее, что ты мучаешь… Навсегда соедини, — кричала Халима-апа дрожащим голосом. Ее уже соединили с Джезказганом, а она все продолжала кричать:

— Алле, алле… И наконец…

— Ой, как сердце бьется, ничего не слышу, что делать? — крикнула она и позвала Джуму, стоявшего около кабины.

И вдруг в трубке раздался голос.

— Ахмед, Ахмедьяр! Это ты? — закричала Халима-апа.

Ее голос был слышен во всем зале, и Джума, застеснявшись, отошел в сторону. А Халима-апа все кричала

в трубку:

— Да, Ахмедьяр, это твоя жена Халима… Халима, говорю… жена твоя… Зохра-джан тоже привет передавала… Сама хотела прийти, да боится, что заплачет, как голос твой услышит… Что? Слушаю, Ахмед… Что?

Хоть Джума стоял в отдалении, но какие-то слова долетали до него. Вдруг лицо Халимы-апа помрачнело и сразу постарело. Джума вскочил. «Кажется, что-то нехорошее случилось», — подумал он. Лицо женщины покрылось потом, трубка выпала из рук, и она, пошатываясь, вышла из кабины.

Подбежавший Джума еле успел подхватить ее и усадить на стоявшую рядом скамейку. Потом побежал в кабину, услышал: «Алло! Алло! Халима!» Он молча послушал, потом не выдержал:

— Тьфу, сволочь! — и повесил трубку. — Еще мужчиной называет себя, подлец!

Когда Джума вышел из кабины, Халимы-апа на скамейке не было. Уйдя с телеграфа, она словно ребенок, только-только начинающий ходить, побрела неверными шагами по огромной улице. Не замечая никого и ничего вокруг, Джума побежал за ней. Резко завизжали тормоза… Джума из последних сил оттолкнул Халиму-апа…

С воем приехала «Скорая помощь», Джуму положили на носилки и увезли.

— И что ты бродишь по дороге? Куда спешила? Не могла по переходу перейти?..

Услышав эти упреки, Халима-апа, сидевшая на тротуаре, обхватив голову руками, спросила:

— Скажите, что случилось?

— Что случилось, спрашивает! Да если бы не тот парень, лежать бы тебе сейчас в морге. Чуть детей сиротами не оставила!

Когда Халима-апа приехала в больницу, она поняла, что Джуме очень плохо. Всю ночь она пробегала около корпуса, где лежал Джума. Что делать? К кому обратиться? Город жил своей жизнью. И всем безразлично, что жизнь молодого парня висит на волоске, а одинокая женщина не знает, куда себя деть.

Бывает, захочется с человеком поспорить, ищешь его, ищешь, а все без толку. Ты уже отчаялся, а он вдруг тебе навстречу идет. Во всем один ты виноват, встреться ты мне сейчас, своими руками твои седые патлы пучками бы вырвала. Все лицо исцарапала бы, и то бы не успокоилась, — так Халима всю ночь проклинала Шаммы, а днем, собравшись обратно в Караджар, натолкнулась на его машину. Она с полным кузовом стояла у тротуара. Халима ее из тысячи узнает: сколько раз своим автокраном разгружала ее, сколько раз загружала. Она уселась в кабину, и Шаммы не заставил себя долго ждать: вышел из магазина с сеткой, в которой лежали сигареты, продукты и две бутылки водки. Ничего не подозревая, он подошел и открыл кабину, тут-то Халима

и схватила его за шиворот:

— Добился своего, алкаш несчастный! Сейчас я тебя здесь задушу!

Шаммы испугался не ее рук, а налитых кровью глаз. Он не в силах был высвободиться, не в силах выговорить хоть слово.

— Что, язык проглотил, скотина? — закричала Халима-апа и тряхнула его. — Из-за тебя чуть человек не погиб!

Ничего не понимающий Шаммы наконец собрался с духом:

— Ну-ка, убери руки, женщина! — зло сказал он. — Шаммы не из тех мужчин, которые дерутся с бабами. Всему есть предел! Что за преступление я совершил?

— На таких, как ты, я и слов тратить не хочу. Если едешь в Караджар, езжай быстрее, — сказала Халима-апа, отпуская его.

Машина с тяжелым грузом отправилась в путь. Они оба долго молчали. Наконец, закурив третью сигарету, Шаммы сказал:

— Успокоилась? Что ты там плела? В чьей смерти я виновен?

— Джума!.. Он же твой друг… Еще неизвестно, выживет ли он… И все из-за тебя…

Шаммы резко нажал на тормоза. Вытащив изо рта сигарету, уставился на Халиму. Та не смогла удержать слез и зарыдала.

— Он попал под машину… Я даже адреса его не знаю, чтобы родным сообщить…

Почувствовав ожог, догоревшей сигареты, Шаммы отбросил ее и зло сказал:

— Так я и знал! Очень уж этот парень высовывался…

— До чего же ты жестокий, Шаммы! Бросил одинокую женщину, а если бы не бросил, бедняга Джума не попал бы в аварию.

Шаммы медленно проговорил:

— Откуда мне было знать, что с ним такое случится. От тебя сбежал, это верно, есть у меня причина.

— Знаю я твои причины.

— Ничего ты не знаешь! Ты, наверное, думаешь, все из-за того, что ты на собрании сказала? Что я машину цемента продал?.. Это все не то. И не из-за того, что ты мне бутылку предложила. К этому я уже привык. Как говорится, волк всегда волк: съест — пасть в крови, и не съест — пасть в крови. Другая у меня причина, Халима!

Халима смотрела на него с ненавистью. Но Шаммы, глядя мимо нее, продолжал:

— Я люблю тебя… понимаешь, люблю… Разве нет у меня права любить?

— Нет у тебя права, — произнесла Халима в его же тоне, — я замужем.

Шаммы недобро усмехнулся:

— Ты и сама этому не веришь…

Халима вздрогнула.

— Что? Неправда! Кто тебе это сказал? — она покраснела. На миг ей показалось, что Шаммы подслушал вчерашний телефонный разговор. Перед ее глазами снова встал телеграф… Тесная тридцатая кабина… Но теперь она увидела и Ахмедьяра на другом конце провода.

— Ахмедьяр, это я, твоя жена Халима.

— Ну, что ты заладила, как попугай. У меня каждая минута — деньги… Пришли мне копию метрики дочери… Слышишь, а то придется лишний месяц алименты платить: здесь неправильно отметили день ее рождения, по-моему, она в июне родилась, а не в июле…