Чтение онлайн

– Добавь малёк. Ты что думаешь, раз я рассказчик, то забываю о насущном? Солдат всухую клювом не щелкает.

Глеб щедро налил до краев и пододвинул бутерброды.

– Так вот… окончательно остановить врага удалось на 75 километре Минского шоссе. А 20 января 1942 года освободили Можайск. А на следующий день – Бородинское поле.

– Как мы их сделали! – Глеб сгоряча расплескал свой чай.

– Йошкин кот! – подскочил дядя Лёня. – Обваришь мне на радостях это дело, а оно, глядишь, еще пригодится. Сделали мы их, конечно, здорово. Если по плану «Барбаросса»

для наступления на Москву предназначались четыре армии, то через три месяца для «решающего» удара по Москве задействовали уже шесть армий.

– Вот это да! – не унимался Глеб.

– Если в Западной кампании против пяти стран Европы участвовало также пять армий, то чуешь силу?

– Чую-чую.

– Ну, Лёнь, не зря тебя мой старший брат прозвал Сократычем: энциклопедию наизусть чешешь, – покачал головой Пёт Федорович.

– Не-е. Я – танкист. Я танки по звуку мотора отличаю.

– Да, а самолеты по росчерку в небе угадываешь, – улыбнулся Пётр Федорович, поддаваясь общему настроению.

– А ты знаешь, дядь Лёнь, что руководство операцией было возложено на командующего группой армий «Центр» фон Бока? – Поддал жару Иван.

– Хвастаешь хорошей памятью? – принял вызов тот, – Немцы в ходе декабрьских боев потеряли почти все свои танки. И в ходе зимнего контрнаступления нами было разгромлено пятьдесят вражеских дивизий! Но… – Дядя Лёня даже встал во весь рост, – Против СССР воевали: Германия, Австрия, Испания, Италия, Франция, Финляндия, Румыния, Болгария, Словакия, Хорватия, Дания, Норвегия.

– Что-то мне это напоминает… Армия двунадесяти языков, как в 1812-ом. – Пётр Федорович подбросил дров в костер, и пламя осветило его лицо. Бородатый, с прямым носом и покатым лбом – уж не с Куликова ли поля блеснул отсвет в его серых глазах?

– В общем, в первый год войны потери Германии в личном составе достигли двух миллионов, а в Европе за два года – менее ста тысяч. И всю Европу Гитлер завоевал за сколько? Правильно, всего за пять с половиной месяцев.

– Да. И, уж конечно, мороз или неустроенные дороги, как пишет об этом Гудериан, тут ни при чем. – Подытожил Иван.

– Как ни при чем? Наша природа с нами заодно. – возразил Пётр Федорович.

– И наши ландшафты, да, пап?

– И ландшафты, и размеры территории, мир – он живой. И камни могут говорить, и земля откликается на доброе к ней отношение. И небо. Разве не так?

– Запечатлеть бы всё это…

– Да, хотя бы на фотоаппарат!

Давний приятель Петра Федоровича, Валера, неожиданно для всех стал охотником. Всю жизнь был просто инженером, а тут вдруг раз – и охотник.

А случилось это так: однажды зашел случайный разговор о том, как одиноко на свете обычному человеку средних лет. И тут Пётр сказал ему:

– Да, кстати, а мой брат – известный кинолог.

– Кинолог?

– Это тот, кто занимается собаками.

– А что за собаки?

– Русский охотничий спаниель.

– Русский? Охотничий?

– Да. И даже во Всероссийскую комиссию по спаниэлям входит.

– Кто, спаниель?

– Нет, брат.

– А-а-а-а-а. И охота ему? – протянул задумчиво Валера, но разговора этого не забыл. И через неделю – новый звонок.

– Привет. Это я. Так что там с твоим братом?

– А что с моим братом? – немало удивился Пётр Федорович.

– Ну, собаки, говоришь…

Казалось, Валерий на что-то решался. И тут произошло то, что принято называть судьбой. Пётр вдруг вспомнил, что недавно звонил брат Сергей и рассказывал, что от его кобеля, пятикратного чемпиона Руслана III, родились очередные щенки. Обсуждение этого радостного события не уложилось в полтора часа междугородних переговоров. Пётр все это выложил Валерке. Тот думал стремительно и всего через пару дней сформулировал новое кредо своей жизни:

– Понимаешь, Петь, собаку я завести хочу. А то, что я все один да один…

– Да не вопрос, поезжай к брату.

– Куда?

– В Тамбов.

И Валерий поехал. Понятное дело, что в первый же день бравый полковник Сергей Федорович Купцов за кружкой чая посвятил его в племенные дела тамбовской секции спаниелистов, потом всей области, ну а затем и страны. А на следующий день, с похмелья, закинув за плечи ружье, взял новоиспеченного собачатника «в поля». И у вечернего костра, под звездным небом, прозвучала его сакраментальная фраза:

– Билет тебе надо оформлять, Валер. Стрелять-то умеешь?

Вот с тех пор и стал наш Валерий охотником. Оформил охотничий билет, купил себе итальянское ружье за сотенку тысяч, и стал мотаться по три-четыре раза в год в Тамбов, куда Сергей Федорович распределился после военной академии и где проживал уже более двадцати лет.

Весь курьез был в том, что, вернувшись из второй своей поездки, где произошло боевое крещение охотой, Валерий радостно, почти по-детски, стал рассказывать Петру о своих успехах, показал ему свое ружье и новенький билет, привез своею собаку, красавицу Берту – похвастаться, и тут… Пётр встал, молча вышел из комнаты и вернулся со своим старым потрепанным охотничьим билетом.

– А вот мой.

– Как? Ты, оказывается, охотник уже аж тридцать лет? – Валеркиному удивлению не было конца. – И ты столько лет скрывал? Обвинение было почти в государственной измене.

– А что такого? Еще после распределения, в Магадане. – только и сказал Петр.

– Как что такого? Я, может, всю жизнь мечтал стать охотником. – разгорячился обычно уравновешенный Валерий.

– Ну, как только ты определился, я дал тебе телефон брата.

– Ну да, конечно…

Разговор был окончен.