Чтение онлайн

Она не учла одного.

Потолки в гостиной были старинные, высокие, с ажурной лепниной вокруг огромной люстры с хрустальными подвесками. Почти четыре метра в высоту.

Роста дотянуться до карниза у Зои не хватало.

Но женщина, упрямо закусив губу от усердия, тянулась и тянулась наверх, раскачивая стремянку и с трудом удерживая в руках тяжелую, мокрую штору.

Металлическая легкая лесенка с деревянными ступеньками, именуемая стремянкой, не выдержала такого напора и веса Зои вместе с мокрой шторой, ее раскачиваний

из стороны в сторону. Она сложилась в верхней ее части, превратилась в одну прямую линию.

Дальше Зоя помнила плохо. Почти ничего. В голове все смешалось, поплыло, стало неразличимым. Нахлынул розовый туман. И все померкло.

Зоя рухнула вниз со стремянки, упала, грохнулась так, что от резкой боли при внезапном столкновении с приблизившимся жестким, деревянным полом в виде ламината, потеряла сознание.

Мокрая штора накрыла ее сверху, заморозив и отключив все мысли Зои.

Что было потом, и как она очутилась в этой больничке, она помнила смутно. Все, словно в каком-то странном сне, наплывающем на нее.

В этом сне она видела, вроде бы зашел сосед из квартиры напротив, Дмитрий Николаевич, со своей собакой, серебристым пуделем по кличке Макс.

Сосед собирался в командировку и хотел попросить Зою присмотреть за ним, покормить и погулять. Соседка все равно жила одна, была одинокой дамой в годах, и могла бы по-соседски помочь ему, сделать доброе дело. А уж он бы в долгу не остался, отблагодарил бы от души, и в денежном эквиваленте тоже.

Зоя ему нравилась.

Но после смерти жены он не смотрел в сторону женского пола, да и был не готов к новым отношениям, да и к отношениям вообще.

Несколько раз позвонив соседке в дверь, Дмитрий Николаевич прислушался к звукам из квартиры Зои. Там стояла тишина.

На минутку ему вдруг показалось, что он слышит глухие стоны, где-то в самой глубине квартиры.

Он немного постоял перед дверью, подумал, а потом решился и потянул дверь на себя.

Дверь была не закрыта и сразу распахнулась.

«Эй, есть кто дома? Соседка, у тебя дверь открыта!»-он вошел в квартиру, прошел по коридору и заглянул в комнату.

Из-под шторы на полу доносились стоны. Стонала женщина.

«Как же вас так угораздило, моя дорогая?» – он откинул штору, уставился на Зою, стонавшую от боли, мгновенно оценил обстановку и строго сказал, – «Лежите, не шевелитесь! Я сейчас скорую вызову!»

Дмитрий Николаевич вытащил из кармана модной куртки обильный телефон, набрал «03».

«Женщине плохо!» – он продиктовал в трубку адрес Зои, потом убрал мокрую штору, ободряюще улыбнулся женщине, – «Ничего, ничего, сейчас доктора приедут. Они разберутся и помогут!»

Он подложил под голову Зои жесткую диванную подушку в виде валика, поднимать не стал, а просто погладил ее по руке. А Макс лизнул Зою в щеку.

В дверь позвонили.

«Открыто!» – мужчина вышел в коридор.

Его серебристый пудель Макс

громко залаял и тоже выбежал в коридор.

«Свои, свои!» – мужчина придержал собаку за ошейник.

Медики скорой помощи в синих куртках с красными крестами на спине, вошли в комнату.

Они внимательно осмотрели Зою, сделали обезболивающее и принесли из машины носилки.

«Поможете нам спустить женщину вниз?» – доктор строго посмотрел на Дмитрия Николаевича.

Тот без возражений взялся за ручки носилок, но про себя подумал: «Бедная моя спина! Вот вляпался! Это называется, поехал в командировку. Придется Макса к дочке везти. Надеюсь, она согласится, и выпьет что-нибудь от аллергии!»

Они спустили носилки вниз.

Во дворе Зою погрузили в стоявшую напротив парадной машину скорой помощи.

Водитель вышел из машины и помог с носилками.

Доктор что-то писал в журнале на коленях, присев на сидение в машине.

Фельдшер подключал Зою к системе, сосредоточенно искал вену у нее на руке.

Машина тронулась.

«Зоинька, поправляйся!» – крикнул вслед машине Дмитрий Николаевич и махнул рукой.

Макс замер у ног хозяина и внимательно посмотрел на него.

В приемном покое больницы Зою осмотрели, записали все данные, повезли на рентген и прочие процедуры.

Все закончилось в хирургическом отделении, на операционном столе, а потом в реанимации…

Зоя открыла глаза и вздохнула. Она почти ничего не помнила. Все, как во сне.

Единственное, что осталось в памяти, это приятный мужской голос за ширмой в отделении интенсивной терапии. Он не умолкал ни на минуту, все рассказывал анекдоты и травил байки.

Зоя хохотала, как безумная. Хотя было больно и страшно. Она то впадала в сон, то опять просыпалась.

Кто он был, этот мужчина за ширмой? Жив ли он? Зоя не знала, но узнать хотела бы.

Сегодня ее перевели в обычную палату, заковали в гипс, подвесили ее ногу к металлическому тросу, с гирей на конце, и оставили в палате отдыхать, размышлять о смысле жизни и думать о хорошем.

Первым делом Зоя подумала о племяннике Тиле, о его детях Вере и Владимире, и о милой Сашеньке.

Сообщать ли им, в какой переплет она попала или все же не стоит их беспокоить?

Но ее лечащий врач потребовал дать телефон родственников, да так строго, что Зоя не посмела отказать и согласилась.

Звонок доктора застал Сашу накануне большого торжества. Она заволновалась, но решила сказать Тилю только поздно вечером, когда все пройдет и закончится.

Ты – единственный автор всего того, что с тобой происходит!

Ты – маленький человек, всего лишь песчинка в огромном мире, в бесконечной Вселенной.

Но сколько же нужно мудрости, терпения, чтобы не потерять доброты и просто проявить обычное милосердие!