Шрифт:
– А Москва то, как изменилась! – удивленно сказала Люся, открыв рот.
– Рот то закрой, а то ворона залетит, – посмеялся над сестрой Гоша, ее младший брат.
– Ой, ой, ой, как смешно посмотри вон лучше, что стало с Андреевским
– А что с ним стало? – удивлено спросил Гоша.
С Воробьёвых гор открывался удивительный вид на Андреевский монастырь, ну тогда лет тридцать назад, это был монастырь. А теперь это здание уже совсем на него не походило. Скорей всего оно напоминало по форме большой, стеклянный, круглый шар, который переливался всеми цветами радуги и блестел на солнце. Здание было окружено густой, зеленой растительностью со всех сторон, которою орошали специальные летающие машины. Люди теперь ходили в такие вот здания вместо церквей. Мир изменился, что уж тут сказать, последствия коронавируса, на всех и на всем оставило свой отпечаток, да и исследования в сфере психологии и религии продвинулись довольно далеко. Люди все больше верили в себя, в силу мысли и ума. Это здание было электронный центр по психическому здоровью граждан, куда люди приходили от одиночества, депрессии или просто со своими проблемами. Здесь они получали специальные услуги по трансформации мышления, и уходили они от сюда счастливыми и здоровыми. Поэтому и люди все были вежливыми и дружелюбными
– Так и что же это за раёнчик такой? – посмотрел молодой человек на свою старшую сестру.
– Воробьёвы горы! Ты что совсем ничего не помнишь? – удивилась Люся.
– Нет, не помню, – ответил ей брат, – Я же был здесь последний раз лет тридцать назад и мне тогда, было, – начал высчитывать в уме парень. Через какое-то время выдал: Пять, мне было пять, – отчеканил он.
– Да, а мне десять, как сейчас помню, Воробьевы горы, – с умилением произнесла, девушка, – а потом Порт-трубку поставили и все.
– Да, и мама забрала нас в Америку к своему новому хахалю, – съерничал Гоша.
– Не говори так про него, – начала защищать отчима девушка, – он обеспечил полностью твою жизнь, образование и он относился к нам как к родным.
– Это потому, что у него своих не было, – начал спорить брат.
– Ну и что? Я его все равно отцом считаю. Отец тот, кто воспитал, а не тот, кто родил, вот и все.
Старшая сестра всегда любила учить уму разуму своего младшего брата, хотя со стороны выглядело это довольно комично, ведь им обоим уже под сорок. Но благодаря иониевой процедуре, они выглядели ну максимум лет на двадцать. Как прочем и все люди на планете в две тысячи пятидесятом году.
Конец ознакомительного фрагмента.