Мошенник
Шрифт:
Он видел, что было после этого.
И в этом нет ничего такого, конечно. Но это срам. Если Лис сейчас откроет рот, если расскажет о той сцене в спальне… завтра весь Таймуранг будет об этом судачить. Мальчишки-пикальщики будут смеяться над опозорившимся дожем.
Пауза длилась пару секунд. Потом дож зловеще улыбнулся и сказал:
— И верно, все мы совершаем ошибки. Смертельные иногда. Говорим, когда стоит промолчать, и молчим, когда нужно говорить. Было бы недурно сделать так, чтобы уста, изрыгающие только ложь и клевету, умолкли навсегда. Но верно и то, что приставить отрубленную
И он чуть заметно кивнул судье. Тот с минуту сидел недвижимо, подперев голову руками и напряженно думая, а потом ударил молоточком и сказал:
— Пять лет в Клюд-Клюде.
Реньяро облегченно выдохнул. Главное, что не виселица.
На лучший исход он и не рассчитывал. Да, дож боится срама, но Реньяро боится смерти сильнее. Его оружие, увы, можно применить лишь раз, и если это сделать — дож просто прикажет его колесовать. Среди законов Нураона есть и закон об оскорблении величия.
Так что пять лет Клюд-Клюда — это еще ничего. Могло быть десять. Могло быть двадцать.
Могло быть пожизненное.
Глава 14
Цени мгновение и уважай вечность. Время — песок, утекающий сквозь пальцы, сколько ни сжимай кулак. Не трать мои дары на пустое ожидание и суету, ибо даже в бесплодной пустыне есть место оазису, если знаешь меру пути.
Ктава, заповедь от Херема.
Клюд-Клюд, главная тюрьма Таймуранга, не разделена на отдельные камеры. По факту это просто огромная яма, куда на канате спускают узников, а уж они там сами располагаются, как могут.
Дона Ровегара, конечно, сюда не отправили. Для персон его ранга есть отдельное подземелье, куда более комфортное. Да и там он вряд ли засиделся надолго.
А Реньяро спустили на дно худшего места в городе. Стылого, сырого колодца под открытым небом. Яма, к счастью, внизу расширяется, формой напоминая огромный кувшин, так что укрыться от дождя есть где. Но все равно — не то это место, где хочется провести целых пять лет, ох и не то.
— Крепко держишься? — хмуро спросил стражник, спускавший Реньяро вниз. — Дай проверю…
Он якобы проверил узлы на канате, на деле же незаметно сунул Реньяро в карман небольшой сверточек. Реньяро же чуть слышно шепнул стражнику:
— Свистни Райоле — меня вымыли.
Стражник кивнул — только не Реньяро, а другому стражнику, стоящему у лебедки. Тот дернул рычаг, и канат с держащимся за него узником пополз вниз.
Того, что сунул ему сверток, зовут Пикру. Реньяро уже лет пять его подкармливал, посылал подарочки на Добрый День и другие праздники. Специально на случай, если вдруг сюда попадет.
Сбежать Пикру ему не поможет — с потрохами Реньяро его не купил. Но жизнь в Клюд-Клюде немного улучшит, а это уже кое-что. Да и послание Райоле передаст — через кого-нибудь из общих знакомых.
Канат опускался медленно. Лебедку давно пора заменить, колесо насквозь проржавело. С каждой секундой становилось все темнее. Когда Реньяро приземлился, канат сразу требовательно задергался, и он торопливо разжал руки.
Новички в Клюд-Клюде не редкость, людей сюда спускают почти каждый день. Едва Реньяро утвердился на земляном полу и немного отошел в сторону, как из-под самодельных навесов высунулись рожи. Хмурые, грязные, побитые жизнью. Десятка два воришек, головорезов и уличных удальцов столпились вокруг улыбающегося Лиса, и один, здоровенный и угрюмый, спросил:
— Что выпьешь — мочу или кипяток?
— Кипяток, — хмыкнул Реньяро.
— Повезло тебе, кипятка нет, — осклабился головорез.
Реньяро прекрасно знал эту проверку. Выбирать нужно кипяток, в тюрьме его не водится. А вот моча найдется всегда, но если ты ее выберешь, то можешь забыть о каком бы то ни было статусе. Отныне ты обречен быть «мочепостником» — так называют самых низших узников, шваль, которая всем прислуживает и ото всех терпит унижения.
Ему задали несколько вопросов. Кто такой, за что загремел, кого знает, состоит ли в Обычных, играет ли музыку. Реньяро отвечал честно, и ответы его старым сидельцам понравились. Особенно угрюмому, который оказался самим Хомером, главарем знаменитой разбойничьей банды и одним из самых авторитетных жильцов Клюд-Клюда.
— Дожа, значит, обработал, — произнес он. — Дельно, славно. В «Волю Небес» играешь?
— А то, — хмыкнул Реньяро.
— Добро, теперь всего одного не хватает. Ну иди, Лис, размещайся, где понравится. Облепиха-то есть?
Реньяро извлек из тонкой прорези в сапоге золотой дукатон и швырнул Хомеру. Тот попробовал монету на зуб, хмыкнул и добродушно кивнул. Со стороны Хомера Реньяро никакой обиды не будет.
У него осталось еще немного. Кошель при обыске отняли, из карманов все выгребли, но несколько монет он заначил. Аккуратно зашитыми в предметы одежды и обувь.
Плюс, конечно, сверточек от знакомого стражника.
Реньяро открыл его, оказавшись подальше от любопытных глаз, схоронившись в укромной норке над каменным выступом. Тут царила кромешная темень, но среди прочих вещичек в сверточке лежала деревяшка с руной Солнца.
Такими раньше торговала Гельтия э’Воста, рунная волшебница. Давно. Семь лет назад в Таймуранге случился настоящий падеж волшебников, в воздухе растворились целых шестеро, и никто до сих пор не знает, что же с ними всеми случилось. Но пока мэтресс Гельтия сидела в своей лавке, Реньяро иногда к ней заглядывал, и пара штучек у него с той поры сохранилась. В том числе и вот эта невзрачная щепочка, которая ярко светится, если чиркнуть ногтем.
Реньяро сам собирал этот сверточек. Именно на подобный случай. Денег в нем не было, Реньяро не настолько верил в честность Пикру — только кое-какие мелочи, способные сделать жизнь чуточку приятнее.