Чтение онлайн

Никогда прежде я такого не испытывала. Уткнула лицо в колени, закрыла уши руками – так меня и нашли утром. Лошадей и след простыл. Братья стоят, на меня пялятся. Наконец один догадался – накинул мне на плечи свою куртку, чтобы прикрыть срам.

Они все пытались мне объяснить, что судно, перевозившее лошадей на фронт, перевернулось по пути в проливе, а кони, что целы остались, доплыли до берега и выбрались на сушу аккурат возле нашей фермы. Только я после этой ночи четыре года ни слова не проронила.

– Вы онемели? – прошептала я.

– Просто перепугалась сильно.

Потом в брачную ночь произнесла имя мужа, а когда народился отец Алланы, стала с ним, с младенцем то есть, разговаривать по-гаэльски, потом немного по-английски.

Она дала мне калоши и свое старое пальто. Лацканы были в разводах – розовое на красном. Напоминание о тех днях, когда Курис Джин могла в нем пойти хоть куда, хоть в «Бар политиков». Я натянула калоши, а линялое пальтецо напялила поверх кожанки. Туфли, которые одолжила Ланна, сунула в пакет с названием супермаркета. На прощание обняла Курис Джин. Пока дошла до Комплекса, вся упрела в старом пальто.

– Что это такое на тебе? – изумился мой приемный отец Рыжий Ханна.

Я вошла в муниципальную квартиру, где выросла. Рыжий Ханна смотрел по телику ту же программу, что и Курис Джин.

– Я заболела.

– Что стряслось? Где Он?

– Его больше нет, – сказала я.

Мое лицо все взмокло. Я толкнула дверь комнаты, что прежде была моей спальней. Холодно, и занавески не задернуты. Я разделась и заглянула под кровать проверить, на месте ли моток спасательной веревки, которую Рыжий Ханна держал на случай пожара. В одном корсаже залезла под одеяло, на нижнюю койку двухъярусной кровати. Меня трясло. Рыжий Ханна включил обогреватель, задернул занавески и захлопнул за собой дверь.

Мой приемный отец сидел у кровати на кухонном стуле. Поправил челку, упавшую мне на глаза, и произнес:

– Она скоро придет.

– Обещаю, что буду с ней милой, – сказала я.

Он засмеялся, принес бокал с ячменным отваром и подоткнул клетчатый плед.

– Свет выключить? – спросил Рыжий Ханна.

Я кивнула.

Сквозь сон я слышала голоса. Кто-то подошел посмотреть на меня в темноте. Я открыла глаза и снова их закрыла, разглядев слипшиеся волосы Ванессы Депрессы.

Я все время видела сны, металась и ворочалась с боку на бок. Когда же наконец встала и доплелась до туалета, то включила оба крана, чтобы не слышно было, что меня несет.

Рождественское утро пахло едой. Серый снег завалил часть окна. Порою слышался смех.

Я сижу голая на песке у моря, пронзительно синего, как в рекламе. Из воды появляются конские головы, только растут они из мужских торсов. У всех обнаженных тел недостает руки. Люди-кони выходят и окружают меня. Кровь течет из обрубков. Они разворачиваются, чтобы напасть. Я вижу Ланну и рыбака в лодке, которые внимательно за всем наблюдают.

Мое тело дернулось, пробуждаясь. Стояла глухая ночь. Простыня была вся мокрая от пота. Нос забит, горло

заложено, голову не повернуть. Меня тошнило. Я рванула к окну, открыла его, но большая часть рвоты все равно угодила на подоконник. Я вдохнула холодного воздуха и посмотрела на Комплекс, заваленный снегом и залитый лунным светом. Комплекс, где мне довелось вырасти. Где один ловкач, обладатель портативной видеокамеры, и трое его братьев снимали семейное порно, втайне от жен.

На День подарков [6] Ви Ди, учительница младших классов из Бэк-Сеттлмент и дама Рыжего Ханны, вошла ко мне с подносом – овсянка и чай.

– Простите, что испортила вам Рождество. Я разошлась со своим парнем, и он уехал, – сказала я.

– Ничего страшного, – ответила Ви Ди.

– Не открывайте занавески! – выпалила я.

Она открыла и вскрикнула.

– Веселого Рождества! – брякнула я.

Когда я проснулась в очередной раз, Рыжий Ханна сидел рядом на кухонном стуле. Прикурил две сигареты «Регал» и протянул одну мне. Усмехнулся, кивнув на окно. Я усмехнулась тоже.

– Принес тебе подарки, – сказал он и положил на постель большой сверкающий пакет.

Внутри было короткое оранжевое летнее платье и дорогие на вид солнцезащитные очки от Ви Ди.

– Ой, спасибо, – пискнула я.

– На лето, если оно наступит. Мы ведь всё надеемся, что ты отправишься с нами на острова, – сообщил Рыжий Ханна.

– Я вообще-то откладывала на отдых. Хотела Ланну уговорить, да она не при деньгах, так что вряд ли мы вместе отправимся.

– Ну, как бы то ни было… – начал Рыжий Ханна и примолк. Тишина повисла надолго. Наконец он произнес: – Я думал, этот твой – нормальный парень, но, очевидно, нет. Где жить будешь?

– Останусь в той квартире. Может, Ланну пущу жить – пусть спит на раскладном диване. Она мечтает выбраться наконец из Комплекса.

– Ушел – и ладно?

– Ага.

– Ну и дурак же Он. Денег, что ли, не хватало?

– Он оставил все свои вещи: модель железной дороги, компьютер, книги. Я могу это продать. Он уехал в деревню.

– Ах, Морверн… В этом мире всегда так с любовью: проходит и оставляет одно лишь отвращение.

– Есть ведь и другие маленькие радости, – заметила я.

– Но никаких больших. Для таких, как мы, верно? Мы по большей части едим с пустых тарелок. Я все копил, чтобы пораньше уйти на пенсию. Теперь возраст подходит, а я на нуле. Сверхурочные просто сожрали годы. А вот ты, тебе двадцать один, а впереди, на всю оставшуюся жизнь, сорокачасовая рабочая неделя при рабской зарплате. И даже полмесяца отдыха оставляет мало места для поэзии, правда?