Mortal Kombat: Icedpath

Ночь звенела, перекликаясь на разные голоса, словно звезды и зеленоватая луна насмехались над ним.

Он скользнул сквозь гущу деревьев, ступая неслышно, будто призрак. Он иногда и ощущал себя призраком, возможно из-за темно-серой дымки, окутывающей его тело.

Побочное явление Посвящения… из-за него в клане Лин-Куэй и прозвали его Смоуком.

Смоук вынырнул из зарослей колючего кустарника. Напоследок крупная колючка больно царапнула его плечо, он мысленно обругал растения и… того, кого выслеживал.

Саб-Зиро-младший обнаружился там, где Смоук и рассчитывал его обнаружить Спрятанная площадка, наверняка служащая для тайных совещаний Глав Клана. Мало кто из воинов ведал о ней, и поэтому заросшая вереском и травами полянка была великолепным местом уединения.

Саб-Зиро сидел неподвижно, точно гипнотизируя приклеенный диск луны, будто рассчитывая заморозить ее одним взглядом, как замораживал что угодно — или кого угодно. Руки сжаты в кулаки, имитируя боевую стойку. Синяя маска Лин-Куэй валялась в паре метров: подсознательный протест. Смоук покачал головой: Ледышка снова протестовал — правда, наедине с собой… дело серьезно. А ведь если верить слухам, воины Холода вообще неспособны на какие-либо человеческие эмоции…

Смоук подошел ближе. Разумеется, Ледышка выявит его: он чуток, как кошка. Вернее, как все члены Лин-Куэй.

Но Саб-Зиро игнорировал чужое присутствие.

Смоук сел на землю, в нос ударил густой цветочный запах. Он сосчитал пять видов ириса, неизбежный вереск, даже почему-то ландыши — июль им был не указ. Магия, подумал Смоук. Магия Цветов. Только с каких это пор Ледышка заделался любителем природы?

Он изучал воина Холода еще с минуту. Обычный человек, разве что более физически развитый, чем большинство смертных. А маска на младшем Саб-Зиро всегда смотрелась как-то… неестественно.

Можно надеть цепи на северный ветер, но сдержат ли они его?

Цепи сковывали их всех, и его, Cмоука, тоже — однако он привык к ним, даже его маска цвета асфальта казалась второй кожей. И реалии Клана — единственными в мире. Все свыкались.

Но не этот.

— Здравствуй, Смоук, — внезапно раздался ровный голос. Смоук вздрогнул: интересно, как давно Саб-Зиро заметил, что за ним наблюдают?

— Здравствуй… Я пришел предупредить тебя, — Смоук тщательно изобразив деловитость. — Что Мастер Клана будет искать тебя утром, и если ты опять не вернешься вовремя…

— Меня заточат в каменный мешок на тридцать суток, — равнодушно закончил

Смоук кивнул.

— Опять. Мастер неоригинален, — (значит вот, что подразумевает метафора "ледяная" усмешка, отметил Смоук).

— Послушай, Ледышка… — он осекся: неизвестно, как воин Холода среагирует на подобную вариацию его "алиаса". Реакции, однако, не последовало. — Главы Клана заинтересовались тобой, они не любят непокорных, ты же знаешь… в общем, я думаю, тебе стоит смириться и жить как все мы. Такова уж судьба, кто-то рождается Императором, кто-то — членом Лин-Куэй.

Смоук говорил быстро, словно магнитофон, крутящий кассету. Не его слова — но так надо. В конце-концов, Ледышка — его соратник, они учились вместе с детства и хоть и не дружили (дружба не принята в Лин-Куэй), но и врагами не стали — что редкость в атмосфере взаимного соперничества и тайной, а зачастую и явной ненависти.

Вместе выжили, вместе стали истинными бойцами. Вместе приняли участь.

Или… принял только Смоук?

Зрачки Саб-Зиро расширились, поглощая всю светло-кофейную радужку:

— Они отправили моего брата на бойню, — снова завораживающе-спокойный тон. — Вынудили его служить… нет, быть рабом у Шэнг-Цунга. Но сначала они сотворили из него просто машину для убийств, без души и разума.

— Но… — смутился Смоук. То, что он знал о Смертельной Битве не слишком-то соответствовало данному изложению.

— Конечно, у тебя другое мнение, — тонкая губа чуть вздернулась. Оскал. — Ты — такой же, как все… и я… был. Мы все здесь — совершенные игрушки смерти. Нас отливают по чертежам заданных форм, из живой плоти вырезают марионеток, а потом убивают. Ты говоришь о судьбе, Смоук. Но я не верю ни в карму, ни в пророчества. Зато я помню брата, — Саб-Зиро замолк и отвернулся. Он не менялся внешне, тон держался на каких-то патологично безучастных нотках, однако Смоуку захотелось смотаться подальше. Вместо этого он внезапно стащил собственную маску, продемонстрировав пепельные волосы — чуть длиннее, чем позволял Устав — и неожиданно тонкое для ниндзя-убийцы лицо.

— Расскажи.

— Ты хочешь слушать меня? — легкое удивление.

"Еще бы. Ледышка сказал больше десяти слов за сутки — можно рекорд записывать", подумал Смоук, а вслух сказал лишь: "Да".

— Но может, пойдем в здание? — намек подобен его трюку с гарпуном-захватом.

— Боишься? — без издевки вопрос звучал еще обиднее. Трюк провалился. Ладно уж… придется, видать, сидеть в каменном мешке на хлебе и воде. Ледышке-то, конечно, не полезно, и так уж дважды, почти подряд, карали — вон он, растаял, будто и вправду из снега да на июльское солнышко вытащили…

Смоук мысленно послал Мастеров ко всем древним богам и чертям:

— Не боюсь.

— …Нас похитили вместе, — начал Саб-Зиро. — Меня и брата, ему было 10, мне — два. Я почти не помню родителей, но он рассказывал мне о них. Мать казалась ему маленькой уже тогда, зато отец — великаном. Смешно.

Ему лучше давалось искусство Замораживания, но я никогда не завидовал. Он всегда был первым, и я считал, что так правильно. Он готовил себя к Смертельной Битве с пятнадцати лет, сам Мастер предупредил его об этой миссии… и я гордился им.