Чтение онлайн

— Возьмите свои кусачки и ЗОМП (защита от оружия массового поражения), — сказал я.

— Я буду рапортовать начальству после вашего возвращения. Нужно знать, что находится внутри.

«Группа три» побежала к объекту, а мне в это время передавали новые сведения по передвижению батальона. Рота «Чарли» находилась в городе. «Альфа» подорвала, по крайней мере, один иракский танк «Т-«2» с помощью одноразового противотанкового гранатомета «АТ-4» — немалым мастерством нужно обладать.

Уинн настроил радио на

«Би-би-си». Мы слушали репортаж о том, что морские пехотинцы на глазах ликующей толпы снесли памятник Саддаму Хусе — у на площади Фирдос.

— Что делать с пленником? — спросил Уинн, показывая головой в сторону «Хаммера», где Аль-Чирзги со счастливым видом ел круглый фунтовый кекс из нашего индивидуального пайка. Кристенсон, кто бы сомневался, стоял рядом.

— Мы не можем оставить его здесь — несоблюдение Женевской конвенций. Придется взять его собой. Он типа того, — произнес я, крутя указательным пальцем у виска. — Для всех, включая его, было бы легче, если бы мы дали ему еды и отпустили. Но есть правила, и нужно им подчиняться».

Группа Лавелла срезала замок первого трейлера и осторожно вошла внутрь. Вдоль стен располагался нержавеющий инвентарь и цифровые дисплеи. Почти все надписи были сделаны на арабском. Ребята думали, что сорвали большой куш… пока не начали открывать шкафчики и буфеты. Подносы, дежа тестомесильной машины, мерные ложечки. Мобильная лаборатория по разработке оружия оказалась кухней иракской армии. Мы дружно посмеялись.

Уже появились признаки заката, когда мимо нас проехала рота «Браво», — морпехи активно махали захваченным флагом Республиканской гвардии.

Уинн задал мне вопрос, над ответом на который я и сам в тот момент размышлял.

— Ты думаешь, если мы проедем мимо, они опять Откроют по нам огонь?

— Нет, думаю, нет. Ты слушал «Би-би-си»? Война окончена.

Через две минуты пришло очередное известие: «Воюющая свинья» вовлечена в перестрелку в пяти километрах от нас.

На горизонте светился Багдад. В первый раз за месяц это были не сполохи бомбежки и пожара, а зарево электрического освещения.

Три недели мы крутились вокруг города и только утром 10 апреля наконец в него вошли.

Наши машины выстроились в линию для заправки. Вспомнив про Аль-Чирзги, спящего в «Хаммере», я разбудил его и сказал, что пришло время идти.

Складское помещение рядом с бензонасосами использовалось военной полицией в качестве места заключения иракских пленных. В коридоре за столом сидел сержант. Пистолет за поясом, наручники, дубинка и перцовый аэрозоль.

— Лейтенант Фик. Первый разведывательный. Мы подобрали этого чувака рядом с Баакубой несколько часов назад. Его имя Ахмед Аль-Чирзги.

Сержант подпрыгнул:

— Боже мой, сэр, это пленный? Я думал, он ваш переводчик или типа того.

Его рука потянулась к пистолету.

— Расслабьтесь.

Он всю ночь был со мной.

Появились два морских пехотинца, схватили Аль-Чирзги за локти и повели в глубь коридора. Он обернулся.

— Салам, Ахмед, — сказал я. — Надеюсь, ты найдешь своих дочерей.

Архитектура Багдада очень сильно напоминала сталинскую: грубая простота и однообразие, только вместо серого все было коричневым.

Нашим пунктом назначения был район шиитских трущоб в северной части Багдада.

Не прошло и дня после крушения старого режима, а изображения, статуи и так далее усатого вождя кучами валялись на улицах города. США провозгласили немедленный снос памятников и уничтожение всех изображений бывшего лидера. Американцы санкционировали переименование Международного аэропорта Саддама в Багдадский международный аэропорт и изменили название «Саддам Сити» в «Садр Сити». Мудрость людей, подобравших такое название, нас искренне удивила.

Мы искренне радовались прибытию в наш новый дом. На здании была табличка: ИРАКСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ТАБАЧНАЯ КОМПАНИЯ. На территории завода располагались высокие башенные здания, предназначенные для офисных работников, и четыре складских помещения.

Над цементной стеной, окольцовывающей завод, еще была намотана и колючая проволока. Внутри же были деревья, маленький сад, а теперь и сотни морских пехотинцев, раскинувшие свой палаточный лагерь.

За стеной — анархический город и пять миллионов иракцев. На крыше одного из офисных зданий расположились снайперы спецназа ВМС. У них был приказ: стрелять в каждого иракца с оружием в руках. И они открывали огонь каждые несколько минут. Днем и ночью.

Предполагалось, что мы начнем патрулировать «Садр Сити» завтра.

Площадь города — четыреста квадратных километров, население — более пяти миллионов человек. Багдад больше Чикаго, Бостона, Атланты или Далласа. Я аккуратно окольцевал на карте зону патрулирования нашего батальона синим маркером: двадцать кварталов в северной части Тигра — самая густонаселенная часть города.

На следующее утро наше патрулирование отменили — зона патрулирования Первого разведывательного уже изменилась. Завтра мы покинем сигаретную фабрику.

Мы выехали из Багдада, колеса опять крутили на север, в наш новый штаб: здание детской больницы в нескольких километрах от города. Толпы ликующих людей праздновали свое возвращение домой после нескольких недель отсутствия, вызванных угрозой бомбежки. Иракцы махали руками с кузовов грузовиков-самосвалов и крыш легковых машин. Морские пехотинцы сигналили и махали руками в ответ. Я искренне удивлялся размаху города и количеству людей, обитающих в нем.

— Можешь себе представить, что бы было, если бы все эти люди решили на нас ополчиться? — спросил я Уинна.