Чтение онлайн

Я ожидал ответной реакции: ну, поддержки своих солдат. Он, соглашаясь, кивнул головой. Он был новым штаб-сержантом, но я чувствовал с самого начала, что он человек старой закалки и знал его первичную цель: приземлить меня — это негласная часть его работы. Он как будто читал мои мысли и в качестве подтверждения рассказал мне о Крисе Хадселе, командире его взвода в роте «Чарли» в 1/1 двумя годами ранее. Хадсел, по-видимому, стал примером, масштабной линейкой, которой начальство измеряло всех остальных офицеров. «Вместе с нами вы вмиг станете круче лейтенанта Хадсела», — заверил меня штаб-сержант.

К тому времени, как дело дошло до третьей чашки

кофе, мы с Китом успели распределить работу со взводом. До приезда сюда моим самым большим страхом были возможные стычки с заместителем командира взвода, с которым у меня не будет контакта или которому я не смогу доверять. Но с этим морским пехотинцем у меня есть контакт, я инстинктивно доверяю ему. Я подозревал: масса заместителей командиров взвода боятся суетливых и доминирующих молодых лейтенантов. Я поклялся себе не быть таким. Мы шли назад, и Кит произнес те слова, которые я хотел услышать еще со времен учебы в КПО: «Самое время познакомиться со взводом».

Я думал, буду нервничать. Предполагается, знакомство лейтенанта со своей первой командой очень схоже с первой любовью или потерей девственности. Штаб-сержант вызвал взвод из учебного пункта, где мои морпехи чистили оружие после боевых учений. Они шли по парадной палубе по два-три человека — руки, почерневшие от копоти, на всех зеленые футболки и камуфляжные штаны. Это мой взвод. Я буду их обучать, и может быть, даже воевать с ними. Их выполнение моих приказов напрямую связано с моими командными навыками. Я абсолютно не нервничал.

Сорок пять морских пехотинцев построились в три шеренги, по одной на каждое отделение. Половина из них выглядела не меньше чем на двадцать лет. Мне было только двадцать три, но эта маленькая разница ничего не меняла, я был для них инструктором, «большим братом». Они были моими подчиненными, и для меня это было естественно. Штаб-сержант стоял на расстоянии шести шагов от центра первой шеренги. Он выслушивал доклады каждого командира отделения, но его голова всегда была повернута в мою сторону.

Он отдал мне честь и прокричал:

— Добрый день, сэр. Взвод оружия, все на месте.

Я стоял напротив него по стойке «смирно» и тоже отдал ему честь. Кит, как опытный штаб-сержант, сделал шаг назад, дав мне возможность пообщаться со своей командой.

Меньше всего им сейчас был нужен поглаживающий по головке монолог новоиспеченного лейтенанта, поэтому я представился и сказал, что очень рад быть новым членом взвода. Я предупредил, что на следующей неделе планирую поговорить с каждым индивидуально и спросил, есть ли у них ко мне вопросы. Вопросов не было. Штаб-сержант всех распустил, и парни пошли обратно на оружейный склад. Думаю, когда мы возвращались в кабинет, я услышал в его голосе нотки одобрения:

— Без всякой лишней хрени, сэр. Морская пехота это любит.

Следующие десять месяцев были заняты краткосрочным интенсивным курсом обучения пехоты тактическим приемам. Последние десять месяцев обучения, а потом уже все по-настоящему. Капитан Уитмер был профессором, его стиль отличался от всего пройденного мной, от того, что мы проходили в Квантико. Многие мои приятели из других рот в 1/1 жаловались на своих командиров — те, по их мнению, держали их в кулаке. Они старались, по возможности, не попадаться им на глаза, чтобы какой-нибудь маленькой ошибкой не навлечь на себя агрессию. Преобладающей чертой в 1/1, по крайней мере среди офицеров и старшего сержантского состава, был карьеризм, а это значит смеяться над шутками подполковника, не

вступать ни с кем в конфликт и оставаться вне поля видимости.

Все вышеперечисленное не относилось к капитану Уитмеру. Стандартный инструктаж перед отъездом на огневые учения начинался словами: «Безопасность прежде всего».

— Если безопасность превыше всего, — говорил Уитмер, — мы останемся в казармах и будем играть в баскетбол с захватом.

Восприятие Уитмером обучения как хорошей тренировки напоминало мне занятия в римском легионе. Я читал, они упражнялись в бескровных сражениях, но все остальное, кроме этого, было как в бою.

Он ехал на машине домой вдоль берега Тихого океана, как говорится, с ветерком. Три стрелковые роты нашего батальона, независимо друг от друга, двигались в направлении шлакобетонного города. Нашей задачей было объединиться около города не позднее часу ночи и захватить его для войск второго эшелона наступления. Они, в свою очередь, смогут использовать город в качестве базы сосредоточения. Разведывательная группа осматривала город, план батальонной атаки продолжал метаться, так как команда получала дополнительные сведения о расположении войск противника.

Рота «Браво» спустилась на берег — пару часов назад ее доставил военно-морской корабль. Мы, меся густую грязь, медленно шли по линии хребта; до точки объединения батальона оставалась еще миля. Ветер сдувал туман в спирали и вихрем проносился по тропинкам вниз, в темноту, обволакивающую все вокруг. Позади меня пулеметчики и минометчики несли свои тяжелые орудия, стараясь делать это очень тихо, они заглушали лязг метала и задыхались от очень трудного подъема. Каждые несколько минут капитан Уитмер передавал по рации командирам взводов изменения в планах. В темноте, ругаясь матом, я пытался одновременно управлять, следить за меняющимися планами и информировать своих командиров отделений о коррекции плана; мы подходили все ближе и ближе к месту соединения наземных войск с десантом. Штаб-сержант, должно быть, прошел в два раза больше, чем мы, он передвигался по колоннам то туда, то сюда, давая указания и следя за их исполнением. В планах взвода постоянно происходили изменения. Жалоб не было. Никто не мешкал. Мы прибыли на указанное место в 0.45, уставшие, но вовремя для начала атаки. Другие роты рапортовали по рации о том, что находятся в часе пути.

Мы ждали, а в это время лейтенанты Уитмера шли нам навстречу. Капитан Уитмер водил нас по кругу, нас кидало то в пот, то в дрожь. Он преподал нам еще один ночной урок:

Командиры других рот, получив по рации инструкции по изменению плана, каждый раз останавливались. Они созывали своих командиров взводов и показывали на карте скорректированный план. Итог — они чертовски сильно опаздывают.

Он сделал паузу, я взглянул на Патрика, увидев, что урок прочно засел в его мозгу, впрочем, как и в моем.

— Вы, парни, из-за постоянно новых инструкций, наверное, матом меня крыли. — Мы кивнули, признавая истинность его слов. — Но я делал это, потому что вы должны научиться так действовать. Для каждого из вас, — прошептал он, подчеркивая каждое слово, — достаточно одной пули, и вы уже не командуете ротой. Вам нужно усвоить все здесь, а не в Иране, Сомали или где-нибудь еще.

Я посмотрел на часы: другим ротам добираться все еще больше получаса. Капитан Уитмер, должно быть, сделал то же самое, так как далее последовал его вопрос: «Что нам делать сейчас?» Он не искал совета; он хотел раскритиковать процесс принятия решения.