Чтение онлайн

Мы сражаемся с людьми, в свою очередь, сражающимися с нами. Мы учимся в бою, и они учатся тоже. Их тактика эволюционирует вместе с нашей. Ключевой асцект любого тактического маневра — «повернуть карту на 180 градусов». Посмотреть на свою ситуацию глазами врага. Каковы наши уязвимые места? Куда он может направить свой удар и как мы можем расстроить его планы?

Скорость, учили нас, — это оружие. Будьте агрессивны. Придерживайтесь высокого темпа. Отличительной чертой морской пехоты является маневрирование в бою: обойти стороной хорошо защищенные позиции и бить в слабые места. Нам рассказали о том, что нерешительность — это тоже решение, о том, что бездействие иногда стоит больше каких-либо действий. Хорошие командиры действуют и создают благоприятные возможности.

Великие командиры безжалостно используют эти возможности, приводя врагов в замешательство.

Постоянная фокусировка на командирах напоминала о том, что даже в двадцать первом веке войны ведутся людьми, а не машинами. Командиры обязаны командовать там, где они могут повлиять на ситуацию. Офицеры морской пехоты, говорили нам, всегда на передовой. В хаосе они чувствуют себя как дома. Нам говорили о приоритете в приказах морской пехоте: «Скажи мне что сделать, а не как это сделать». Децентрализуйте Командование и позвольте подчиненным, в рамках приказа командира, действовать свободно. Тренируйте их как команду.

Это искусство войны. Нам уже хотелось выйти из леса и применить эти принципы на практике.

В ШОСП нас оценивали по трем параметрам: лидерство, теоретические дисциплины и военные навыки. Самым значимым был последний пункт, первым в списке таких навыков было тактическое командование. Большую часть зимы мы провели в лесах и полях, окружающих Кэмп Барретт, в качестве команд и взводов отрабатывали тактические маневры. Мы атаковали и оборонялись, устраивали засаду и нападали из нее, патрулировали территорию и ходили в разведку. Командиром назначался то один, то другой лейтенант из команды. Перед каждой операцией командиры писали и отдавали официальные приказы. Иногда приказы занимали дюжину страниц, объясняя каждую деталь ориентирования, указывая средства связи, перераспределение снабжения и действия, которые необходимо предпринять при нападении на врага.

При необходимости составления письменных приказов мы жаловались друг другу и матерились. У нас что, во время боя будет на это время? В том-то и дело, что, конечно же, нет. Мы написали так много приказов в формате СМВРК, что все его компоненты прочно впитались в наше сознание. В декабре, когда мне дали тактическую задачу и одну минуту для определения ключевых моментов, я мог назвать пять таких моментов. К марту я называл уже тридцать. В мае — пятьдесят. Оценка нашего обучения набирала свои обороты, наши действия тоже становились быстрее. Мы научились использовать скорость в качестве оружия, находили возможности и использовали их.

Однако нередко процесс обучения был болезненным, иногда даже унизительным. В один снежный день меня выбрали в качестве командира, моей задачей было повести команду в атаку обороняемой высоты. Из-за белых оврагов я был в полной дезориентации, по карте не смог найти наше местоположение и повел двенадцать морских пехотинцев, порученных мне, к другой горе. Затем, вслед за разозленным капитаном, шел с виноватым видом к нужной горе, которую мы впоследствии и атаковали. Несколькими неделями спустя, с данным себе обещанием больше никогда не запутываться на местности, я был выбран капитаном Мак Хью для руководства взводом во время патрулирования. Я выбрал дорогу, по которой наш враг, по моему предположению, обязательно должен был пройти, и разделил взвод пополам, чтобы устроить засаду не по одному направлению, а сразу по двум. Часы проходили один за другим, а мы все сидели в снегу, пристально следя за тропинкой. Ближе к закату показалась огневая группа из четырех человек, медленно шагающая в нашу сторону. Я отдал команду, и лес в ту же секунду наполнился гулом приведенных в действие тридцати пяти пистолетов и автоматов. Меня начинало наполнять чувство удовлетворения, но тут капитан Мак Хью приказал подойти к нему:

— Твое расположение — хрень собачья. Если бы у вас были настоящие пули, та половина взвода, — он показал на оставшуюся группу, стоящую на противоположной стороне дороги, — быстро бы вас всех перестреляла. Я сидел два часа и ждал, когда вы их заметите.

Одной из основных оценок за боевую подготовку считалась

оценка за «Неделю З&Н», сокращенно от «Защита и Нападение». Эта проверка проводилась как раз перед отбором на военно-учетную специальность.

Это было завершающее испытание, устраиваемое нашим начальством для отбора лейтенантов в пехотные войска. Капитан Мак Хью был ко мне крайне неравнодушен. Во время наших последних занятий в поле он схватил меня за руку. Мы стояли на холме и сквозь деревья, распускающие свои почки, могли видеть окрестности на сотни ярдов вперед в любом направлении.

— Лейтенант Фик, у меня для вас задание. — Мак Хью напоминал мне Джошуа Чемберлейна, героя Гражданской войны — высокого, брутального уроженца Новой Англии. В его улыбке можно было увидеть всю палитру эмоций — начиная со злобы и кончая садизмом.

— Морская пехота сражается ночью. Сегодня впервые твой взвод будет воевать ночью. Яхочу, чтобы в этой первой ночной атаке ты был командиром взвода. — Капитан Мак Хью пробежался по плану действий, применяя МВМО-В. По данным разведки, в нашем районе находился вражеский взвод. Он охранял забазированный запас. Моей задачей было до полуночи определить местоположение и уничтожить взвод. Мак Хью улыбнулся и добавил: — Местность будет очень сильно напоминать Квантико.

Эта шутка была весьма распространенной: все наши операции в гипотетических странах мира отрабатывались на местности, похожей на Квантико.

И, конечно же, миссию будет сопровождать инструктор личного состава, капитан Гибсон. Гибсон был пехотный офицер, с какой-то неестественно натянутой кожей лица. Впервые я заметил его сидяшим в своей синей парадно-выходной форме в баре Кэмп Барретта. Он носил награду за Храбрость в бою. Один из лейтенантов спросил, за что его наградили.

— Я делал свою работу, — ответил он.

Сейчас Гибсон стоял рядом со мной, наблюдая, за вертолетом, приземляющимся на посадочной полосе прямо за нами.

— Этот запах… этот запах. — Гибсон закрыл глаза, как будто вспомнив об очень вкусной еде. — Запах выхлопов реактивного двигателя вертолета, ожидающего тебя и твоих солдат — морских пехотинцев, для высадки на поле боя. Я люблю этот запах.

Я не очень-то понимал его чувства и старался сфокусироваться на миссии. Ночная атака. Тридцать пять человек. Незнакомая местность. Я просматривал список тактических рекомендаций, которые мы проходили на занятиях. Сначала нужно было определить место расположения врага. Повернуть карту на 180 градусов. Я развернул заламинированный лист, находящийся в кармане. Продовольствие означает пути снабжения, то есть дороги. В нашей зоне было лишь два перекрестка, и сегодня мы уже патрулировали один из них на участке в несколько сотен метров. Он не был оккупирован. Я мог поспорить на что угодно: вражеский взвод располагался на другом пересечении дорог. Я прикинул план своих действий. Начать разрабатывать план операции. Подготовиться к разведывательным действиям. Произвести разведку.

— Сэр, я хочу произвести разведку этого перекрестка, — я показал ему место на карте. — Начинать нужно сейчас, до заката мы должны быть на месте.

Я расположил взвод по узкому периметру. До нашего возвращения он будет охранять вершину горы. Я взял трех пехотинцев, и мы отправились в, путь, к выбранному мною месту, сопровождаемые следующим за нами, словно тень, на расстоянии нескольких метров капитаном Гибсоном. Мы очень торопились. Я хотел быть на том перекрестке еще до заката, нужно было увидеть местность в свете дня и затем вернуться для инструктажа взвода. Тропы и реки, «естественные природные пути», для пехотинцев являются быстрой смертью, использование их в опасной ситуации является тактическим грехом, который нас учили никогда не совершать. Я повел свою команду вниз, к бухте, представляя себе, как капитан Гибсон зачеркивает в своих записях «пехотные войска» и вписывает вместо этого «материальное обеспечение». Но риск был просчитан, это не была игра в рулетку. Мы должны были торопиться, а эта маленькая долина может стать очень удобным местом передвижения взвода в темноте. Туман. Естественный шум природы. Это упростит задачу.