Чтение онлайн

— Слушай, — вдруг спохватился он, — но ведь на каждом доме есть табличка.

— Виктор! — сказала она серьезно. — Я не могу их прочитать. Темно и очень мелкие, неразборчивые буквы.

— Везде? — поразился он.

— Они тут стандартные.

Виктор задумался: он не мог сообразить, что же еще ей посоветовать. Был один вариант, но уж очень муторный. Джей заговорила первой:

— Вить, я вот что сделаю. Я пойду вперед по улице. Либо найду где-нибудь хорошо освещенную табличку, либо выйду на перекресток, на котором уже была.

Виктор

тихо вздохнул.

— Видно, так и придется сделать.

Ему совсем не нравилось, что она будет бродить по темной улице одна. Можно было еще попробовать позвонить в какой-нибудь дом, но неловко в столь позднее время, даже если окошки горят — перебудишь еще детей; Джей на это точно не решится.

— Только знаешь что, — сказала жена, — я мобилу не подзаряжала. Мне бы надо поэкономить. Я пока отключусь, а когда сориентируюсь, позвоню.

— Да, конечно, — ответил Виктор, покачав головой. Не хватало только остаться сейчас без связи! — Постой! — спохватился он. — В любом случае позвони мне через десять минут!

Жена обещала.

Что-то еще беспокоило Виктора, помимо того, что теперь ее телефон для него недоступен. Беспокоило сильно, и он мучительно искал, что же еще такогобыло в се словах. Сердце отчаянно колотилось, мысли прыгали. Наконец, он ухватил за хвост ту мысль, которую искал. Жена собралась экономить заряд блока питания. Но она всегда регулярно проверяла его и не доводила до нулевых отметок! Значит, она допускает, что мобильник будет нужен ей еще в течение долгого времени, то есть что она может вернуться не очень скоро. Почему? Виктор издал короткий стон. Да что же такое с его женой?!

Он прижался спиной к ограде своего палисадника, обеими руками вцепился в прутья решетки. Ему хотелось броситься по следам жены. По тому маршруту, который она сбивчиво описала: на перекресток, маячащий сейчас справа кпереди, потом по перпендикулярному переулку до следующего перекрестка. Ему представлялось, что, прибежав туда, он увидит жену, торопливо шагающую ему навстречу, радостно закричит ее имя, прижмет к себе. Он бы ни на шаг больше не отпустил ее! Но сознание твердо требовало: «Оставайся на месте. Не смей отходить от дома!» Дом — это ориентир. Если жена вернется первой и опять не обнаружит его у калитки, как бы вновь не вышло какой-нибудь глупости. Из двоих кто-то один должен оставаться на месте.

Виктор выскочил на улицу без куртки, в легкой рубашке с коротким рукавом, и теперь его бил озноб. Но он не решался даже на минуту зайти в дом, покинув свой наблюдательный пост. Он ждал, сцепив зубы, не отрывая глаз от рокового перекрестка, кажется, даже не моргая.

Когда она позвонила снова, он не сразу сообразил, как взять трубку, пока не догадался разжать пальцы, сцепленные на чугунном пруте решетки.

Жена коротко сообщила, что новостей нет. Конца улицы еще не видно.

— Пожалуйста, послушай меня и скажи только «да», если правда то, о чем

я спрошу, — произнес он заранее заготовленную фразу. — Ответь мне: тебя похитили? Ты в опасности?

Жена ответила не сразу. Виктор напряженно ждал. Наконец услышал в трубке ее безмерно удивленный голос:

— Что?! Виктор, что с тобой? Какое похищение?.. Виктор, что случилось?! — Ее голос стал тревожным. — Что-то с тобой? С детьми?

Виктору пришлось потратить много слов, использовав всю силу убеждения, чтоб успокоить ее. Теперь он был почти уверен, что жена находится в здравом уме и не похищена.

И все же…

— Извини, милая, я не хотел тебя напугать!

Виктор намеренно назвал ее «honey». Это обращение Джей запретила ему употреблять по отношению к ней еще в самом начале их романа, называя «переслащенными сантиментами». Всякий раз, когда он забывал о запрете, кроме самых интимных моментов, жена с каким-то новым оттенком иронии переводила это слово на русский язык.

Сейчас Виктор, затаив дыхание, ждал, что она ответит.

— Я понимаю, ты на меня сердишься, и поделом, — сказала жена после секундной заминки, — но называть родную жену «липкой и приторной» — это уж слишком!

У Виктора отлегло от сердца. Раз она заметила эту ерунду и не дала спуску, значит, у нее действительно все в порядке. Он, издав что-то среднее между смешком и вздохом, невольно пробормотал:

— Ну, слава богу!

— Выходит, ты проверял меня? — догадалась Джей. — Артист!

— Пойми, — оправдывался Виктор. — Я ведь не могу тебя видеть. Ты так странно потерялась, да еще на ночь глядя. Мне мерещится бог знает что!

— Я понимаю, — вздохнула жена.

Они одновременно дали отбой, и Виктор остался наедине с тишиной пустой ночной улицы.

Время тянулось, не заполненное ничем, кроме сырого ночного воздуха. Однажды улица ожила деликатным гулом мотора и шуршанием шин полуночного автомобиля по мокрому асфальту. Протопотали мимо и принялись орать в отдалении кошки. Стук открывающегося окна, неопределенный звук — и кошки затихли. Из соседнего дома вдруг полилась музыка, но быстро стихла. За углом прошаркали подошвы двух пар ног, слышалось тихое воркование влюбленной парочки. Улица, будто очнувшись от сумеречного забытья, жила медленной, но полнокровной ночной жизнью.

Виктор пытался коротать время, представляя, как его жена идет по своей улице без названия. Он видел тусклые фонари, горящие через три на четвертый и не дающие света, бугристый асфальт мостовой, палисадники, тонущие в темноте и сливающиеся с черными стенами домов. Ни единого освещенного окна. Кое-где на стенах домов — белеющие таблички с неразборчивыми надписями. Посередине дороги брела одинокая серебристая фигурка, Она то и дело сворачивала то на правый, то на левый тротуар, останавливаясь и подолгу вглядываясь в белеющие таблички. Затем брела дальше, спотыкаясь на выбоинах.