Морок
Шрифт:
Миролюб замахал руками, словно на него напал целый рой невидимых мух. В следующее мгновение лютня, которая ещё недавно считалась сокровищем во всех смыслах, полетела в музыканта, принёсшего дурные вести, словно старый башмак в нагадившего кота.
— Ого! — ловко увернулся флейтист. — А у нас уже вполне королевские замашки, того, кто принёс печаль — уничтожить.
— Нет! — наконец-то Миролюб смог выговорить слова. — Нет, простите, я не хотел.
— Конечно, — согласился флейтист. — Никто не хочет, а потом просто привыкают. Знаете, мой мальчик, сначала всем тяжело, самый первый приказ о казни, крайне
— Я не знаю, о чём вы, — отрезал Миролюб, пытаясь дотянуться до лютни, не отрываясь от стены.
— Смелее, — подбодрил его флейтист. — Всё уже кончено. Народ на площади ликует. Он славит нового короля. Короля-Избавителя от предательницы, которая навела на Край погибель, нарушив Указ Клариссы и чуть не уничтожив всех людей силами костяков и некрисей.
— Но, но я тут ни при чём! — взорвался Миролюб. — Я тут ни при чём! Я не виноват! Я просто был рядом. Вот тут! На этом месте! Я даже не знал!
— Вы были тут, и этого вполне достаточно. Людям нужен король. Хотите вы этого или нет, а раз вы присутствовали при смерти королевы и имеете величественную родословную, вы обязаны занять её место. Нет, нет, не пытайтесь в меня кинуть ещё чем-нибудь, — засмеялся флейтист. — Позабудьте о себе, вас уже нет, есть король… как вас, простите? Напомните?
— Миролюб…
— Есть только король Миролюб… А вот вас больше нет…
Флейтист высунулся из окна и во все горло закричал:
— Да здравствует король Миролюб!
— Да здравствует король! — подхватила толпа под окном.
Флейтист поднёс палец к губам, давая знак Миролюбу, чтобы тот молчал и слушал.
— Вы слышите? Это — вас…
Он подвёл измученного барда к окну и указал на площадь перед дворцом, полностью занятую людьми в разных пёстрых одеждах, скандировавшую на все лады: «Да здравствует король!»
У Миролюба закружилась голова.
— Но я не хочу! Поймите вы!
— Друг мой, коль скоро в вас нашлась капля королевской крови, в тот самый момент вы лишились выбора… — печально заметил черноволосый.
— Нет же! Моя мать, она была бы счастлива, но я никогда, слышите, никогда и не думал о судьбе короля… Я всегда был против решения моей матери вернуть престол…
— Однако, вы и не помешали ничем?.. — хитро прищурился флейтист. — Вы, хотя и были против, но полностью содействовали исполнению желания вашей матушки…
— Да не содействовал. Я… Я испугался… Понимаете? Испугался! Моя мать! Она бы и хотела и могла возглавить Край, я скажу ей, я приведу её сюда…
— Понимаю, — кивнул флейтист. — Если б вы знали, как ошибаются те, кто думают, что королями становятся отважные витязи, смелые люди, которые могут и хотят брать на себя ответственность за решения, которые они принимают… Это — сказки, в которые верит народ, тот самый, что под окном. Это для них придумано, что королями становятся люди большого ума. Нет. Смелые и отважные погибают на поле боя, те, кто принимают решения, погибают за последствия принятых
— Но ведь я должен быть хорошим королем, я должен сделать что-то на благо людей! А ведь я не умею!
— О! Поверьте, вы многое сделаете для людей, — усмехнулся флейтист. — И, знаете, скорее всего уже сделали. Об этом людям расскажут глашатаи. Это их забота. Они напомнят людям, как хорошо им живется в ваше правление.
— Что мне сделать, чтобы просто взять лютню и уйти отсюда? — спросил Миролюб, успокоившись и наконец отделившись от стены, вставая с корточек.
— Это невозможно, — рассмеялся флейтист.
— Серьёзно? — передразнил его Миролюб. — А если вот так?
Он направился уверенными шагами через тронный зал, по пути подбирая лютню. У самой двери он обернулся и помахал на прощание рукой флейтисту:
— Прощайте, мой мальчик! — и сделал шаг через порог.
В следующий миг он увидел снова наглую широкую улыбку флейтиста и обнаружил себя у того же самого окна, от которого недавно так решительно отошёл.
— Никак? — безнадёжно спросил он флейтиста.
Тот понимающе покачал головой.
— Хотя… Если будет найден новый король… А вас казнят… Хотя… пока вы не коронованы перед всеми…
— Пока не будет найден новый король? Значит, не приди я сюда — королева была бы жива? Как же они узнали, что я здесь?
— Возможно, кто-то доложил? — флейтист пожал плечами.
— Но кто? И так быстро?! Ведь знали только вы, я, королева и мои друзья…
— А где, кстати, ваши друзья?..
— Да! Ведь Иннокентий тоже имеет право! Подлец!
— Ну, если вы успеете ввести сюда вашего приятеля и представить его до собственной коронации, вы сможете стать свободны…
— Ах, он подлец! Ничего! Я его обыграю…
— Я за тобой гоняться должен? Глазом не успел моргнуть, а он уже умотал в лес. На кушетку! Живо! — недовольно бубнила толстуха.
Лея уставилась на неё, пытаясь понять, с кем женщина разговаривает. Иннокентий вздрогнул и открыл глаза.
— Кеша! — запричитала Лея. — А я думала, что ты уже всё! Хороший мой!
Девушка обхватила юношу обеими руками и принялась целовать в обе щёки, в лоб… Однако, толстуха грубо остановила её:
— Жив он! Успокойся! Дело только не сделано осталось, — и пухлым кулаком с размаху врезала Иннокентию, после чего голова юноши безвольно повисла, а из раны начала сочиться кровь. — Держи! Рану держи!
Иннокентий снова очнулся от того, что что-то мягко щекотало его уши, щёки и лоб. Он открыл глаза и огляделся. В этот раз он оказался на роскошной поляне в высокой траве. Голова кружилась, слегка мутило. Он приподнялся на локтях, перед его взором предстал знакомый уже крутящийся дворец.