Моргемона

Давно минули славные годы Рэйки, королевства, вошедшего даже в Книгу Бытия — а подобной честью не могло похвастаться ни одно другое королевство во всех землях от западных морей до восточных неприступных скал. Правда, в Книге Бытия Рэйка была упомянута как «Рэ-ей», а «каа» добавилось к ней позже. Когда от сотен и тысяч лиг покорённых земель остался лишь «каа» — край.

Книга Бытия, на западе именуемая Первый из Двутомника, не слишком многое поведала о древней Рэйке. Известно было, что её основатель, Кантагар, был сыном самого Бога-Человека от Великой Матери. Он же стал

военачальником армии людей. Он повёл их в бой с первородной тьмой, населённой чудовищами, что царствовала на свете — и Великая Мать послала ему на помощь драконов.

Драконы, воплощённый огонь, сокрушали нечисть и служили ударной силой Кантагара. Возглавлял их дракон Аар. Алый, как закатное солнце, и яростный, как бык.

Известно, что Бог-Человек велел прекратить военный поход, когда для людей освободились берега, поля и моря. Но Кантагар и его верный Аар не знали покоя. Даже после того, как дикие звери и тёмные твари были отброшены далеко от людских поселений, Кантагар желал преследовать их. И у него было множество воинственных последователей. Заключая союзы с драконами, они постигали искусство верхового лёта, называя себя доа, и двигались дальше на восток.

Так в диких землях утренней зари и возникла страна Рэ-ей.

Не столь много поколений минуло, но люди весьма скоро ощутили на себе тяжесть союза с драконами. Драконы не говорили на их языке, общаясь лишь сложной комбинацией музыкальных звуков; не поддавались дрессировке даже сызмальства и не признавали главенства над собой; а пасть жертвой их неожиданной ярости мог как наездник, так и целый город. Опасные существа, окрылённое пламя, являли собой страшное, с трудом поддающееся контролю оружие.

И как только наследники Кантагара начали решать, кому достанется корона Рэ-ей, это оружие обратилось против людей.

В бою сошлись Гаал, заручившийся поддержкой стаи Аара; старший наследник Кантагара, его внучатый племянник Маар, и его чёрный, как ночь, дракон; Коркас, младший сын основной линии потомков Кантагара, под чьим началом была самая обширная стая Кароанов; и многие другие.

Драконий огонь легко приносил победу над другими царствами людей. Но между собой драконьи лорды дрались ожесточённо и почти бессмысленно, ибо ни один из родов от крови Кантагара не смог надолго взять верх над Рэ-ей. Пламя не вредило ни мордам, ни гривам, ни цепким лапам драконов, отчего они вынуждены были кусать и царапать друг друга. Поэтому их драки были кровавыми и ожесточёнными.

Как и стычки самих правителей.

Любая война имела разрушительные последствия. Простые люди бежали из Рэ-ей, ибо лорды, деля между собой королевскую корону, выжигали дотла владения друг друга. В ход шли убийцы, что проникали в драконьи логова и умудрялись проткнуть во сне их дыхало — небольшой участок незащищённой кожи над грудными пластинами. В бою же дракона можно было убить брошенным в глаз или в пасть копьём. Тёмные времена сменялись славными, но Рэ-ей окончательно погрязла во внутренних дрязгах и отдалась от прочего мира. Каждая смена поколения приносила новые стычки. Гибли потомки великой крови Кантагара, гибли потомки стаи Аара, гибло королевство.

История знала и славных детей Кантагара. Род Гагнаров от его крови, придя к власти, значительно расширил Рэ-ей, в кои-то веки обратив драконов против соседних королей. Дети Гагнаров дошли до самого края земли

на юге, где подняли знамя на островах, смотрящих в бесконечный океан. А внуки Гагнаров взрастили на этих островах и побережьях города и порты. Морское сообщение осталось единственной нитью меж удалившейся на восток Рэ-ей и другими царствами людей.

Но проклятье рода Кантагара постигло и Гагнаров. Правнуки начали междоусобицы. Запылали драконьим огнём порты, корабли и форты. Пираты из далёкой Цсолтиги стали нападать на побережье. Драконьи лорды, привыкшие полагаться на своих чешуйчатых союзников, никогда не держали больших армий — да и не сумели бы собрать многочисленные отряды в столь слабо населённых землях — и потому оказались уязвимы для обычных налётчиков, что приплывали в поисках счастья на край света и ночными вылазками грабили города.

Последней из Гагнаров была бесплодная королева Лорна. Она дожила до седин и видела, как пустеют разорённые земли Рэ-ей. Как зарастают лозой и плющом некогда великие города. Как падают в море впившиеся друг в друга драконы, осёдланные потомками Кантагара. Как уходят рыбацкие корабли из портов, чтобы не вернуться никогда — и осесть где-нибудь подальше от огненных дождей.

И тогда на смертном одре королева Лорна свистом позвала своего дракона с нежным именем Мив-Шар, что означало «котёнок», ибо они выросли вместе. С помощью мудрецов и лингвистов она научилась нескольким звукам, которые можно было просвистеть — и нескольким мелодиям, которые озвучивала свирелью.

— Каа-расцу, — пропела она своему белоснежному союзнику. Тот моргнул зелёными, как дымчатые изумруды, глазами — и понял её.

Мив-Шар созвал всю свою стаю окромя молодого дракона Сакраала, что пожелал остаться; и улетел далеко на восток, чтобы никогда больше не вернуться в Рэ-ей и не служить больше войне, от которой страдали и люди, и его сородичи, и выжигаемая год за годом земля.

Это потрясло всю страну. Впрочем, знатные рода Рэ-ей не осиротели. Немногочисленные драконы продолжали жить и выводиться под эгидой великих лордов — марлордов.

Марлорды не вняли мысли королевы Лорны Гагнар. Они ждали её смерти, чтобы остатками своих драконов вновь сойтись в гражданской войне и взять верх. И Лорна была разочарована. Прикрыв глаза рукой, она простонала:

— Это уже не Рэ-ей. Это Рэй-ка! Остаток былой славы справедливых мужей и мудрых королей. Мачта потонувшего корабля, что ещё торчит из-под воды.

Иерофант, верховный служитель Трёх Богов и Великой Матери, велел так и назвать то, что осталось от некогда великого королевства. Иерофант был молод, но чрезвычайно умён и по праву избран Иерархами, и потому даже тщеславным марлордам пришлось принять его приказ. Ибо божественная власть Великой Матери оставалась неоспоримой даже в Рэйке.

Многим мудрецам поступок Лорны открыл глаза. Век за веком междоусобиц драконы гибли чаще, чем рождались. На выращивание каждого из них требовались десятилетия, но общий язык было найти всё труднее. Бесстрашие и уверенность, что требовались для заключения союза между драконом и его наездником, всё реже проявлялись в лордах.

Марлорды подсчитали, как давно в их роду встречались доа, драконьи всадники. Выходило не менее трёх поколений. Никто не желал испытывать судьбу, и поэтому драконов направляли звуками флейт, а на бой вызывали раздражающим звуком трещоток.