Чтение онлайн

Арнис убрал руку, положил себе на колено.

И ничего не произошло, хотя сфера не то что колебалась, ходила ходуном. Самое время вытолкнуть нарыв приграничья за пределы этого мира. Вместе с морфами.

«Что же ты?..» — боль в груди стремительно разрасталась, гася сознание.

— Еще не все собрались, — вдруг сказал Штойц чужим голосом, отвечая на незаданный вопрос.

А потом он начал оплывать как восковая свеча, если ее поднести слишком близко к камину. Фарфоровое лицо стекало вниз, плечи разваливались на глазах, как перезрелый помидор

лопалась плоть, обнажая кости… нет, даже не кости — волосатые паучьи лапы в каплях ядовито-желтой слизи.

— Арнис! — захлебываясь собственной кровью, выкрикнул Шерхем.

Но друга больше не было. И все, что было этой ночью сделано, оказалось пустым и ненужным.

Все вернулось к началу.

***

…Арнис Штойц сидел на стуле, корпусом навалившись на письменный стол и подложив руки под голову — ну вылитый студент, уснувший на лекции. Только вот глубокая рваная рана у основания черепа говорила о том, что сон этот будет весьма и весьма продолжительным. Вокруг некроманта уже начали виться блестящие, словно лакированные, изумрудные мухи. Поразительно, как эти твари за несколько часов успевают почуять лакомый кусок.

Я вдохнула поглубже. Мысленно сосчитала до десяти и обратно. За моей спиной судорожно всхлипывал Гверфин, но я не сердилась, глупости это, что мужчина никогда не должен плакать.

Обошла стол, заглянула в лицо некроманта, невольно отпрянула, встретив его застывший, устремленный в вечность взгляд. Охр. Ну что ж оно все так получается, вкривь и вкось? Я откашлялась и осторожно сказала:

— Тут морф поработал, да?

Кивок. Слабая попытка вытереть катящиеся по щекам слезы. Счастливчик! Он может плакать, я — нет.

— Что нам… теперь… делать, Ирбис? — снова спросил паренек, — получается, что утром в лес вместо папы ушла тварь?

— Да уж, — я механически отогнала муху от Арниса, — и ушла она туда не просто так.

— Ты думаешь о нем? — вскинулся Гверфин, но тут же покраснел и виновато опустил глаза.

— Да, я думаю о нем, — жестко, как только могла, ответила я, — и поверь, Гверфин, сейчас не самое лучшее время для выяснения отношений. Сейчас это несколько неуместно, ты не находишь? Не заставляй меня считать тебя болваном, Гвер.

Парень съежился и замер, глядя на меня из дверного проема. Потом процедил злобно:

— Это ты во всем виновата. Если бы ты не совала свой нос во все дырки, то ничего бы не случилось, и отец… отец был бы жив.

Я выпрямилась, вздернула подбородок.

— Пожалуй, ты прав. Я виновата, Гверфин, очень виновата. И именно поэтому я отправлюсь на поиски морфов, и буду искать их до тех пор, пока не найду и не уничтожу.

Мальчишка надменно фыркнул.

— Да ты ж не знаешь, в какую сторону идти! И как ты собираешься убить их, а? Даже отец не знал, как это сделать, куда тебе?

Мне захотелось как следует двинуть ему в глаз, чтобы не зарывался. Но — право же — драться над телом погибшего некроманта? Может быть, я и не пылала

теплыми чувствами к Арнису Штойцу, но уважения к своей особе он успел внушить достаточно.

— У меня, мой дорогой Гверфин, есть одно преимущество. Я не-живая. А, следовательно, могу потратить на поиски о-очень много времени. Так что не беспокойся, рано или поздно я их найду. И точно также я придумаю способ избавиться от них, какими бы живучими они не были.

По лицу Гверфина скользнуло непонятное выражение. То ли отвращение, то ли презрение, но в целом — ничего приятного.

— Я пойду с тобой, — медленно проговорил он.

— Еще чего! Только юных магов мне не хватало.

И тут он рванулся вперед, схватил меня за руку и сжал так, что едва не раздавил сустав. Чернявый и взъерошенный, как разозленный помойный кот.

— Я пойду с тобой, дура, — зло прошипел он мне в лицо, — хочешь ты того или нет. Не забывай, что Арнис Штойц — мой отец. И, кроме того, я — маг, знающий боевые заклятья. Тебе это не кажется полезным, а? Так пораскинь куриными мозгами!

Я вывернулась из хватки Гверфина, пнула его под коленную чашечку — прости, Арнис — а затем, схватив за волосы, аккуратно припечатала лицом к полу, так, чтобы отпрыск некроманта не мог шевельнуться.

— Это тебе за дуру и куриные мозги, — прошептала я ему на ухо, — мне бы хотелось, Гверфин, чтобы впредь ты себе не позволял ничего подобного.

— Ну, давай, давай, перегрызи мне глотку, умертвие, — шипел мальчишка, извиваясь как уж, — потому что это все, на что тебя хватит!

— Раньше мне казалось, что ты обо мне лучшего мнения. Притворялся, значит?

Я отпустила его и отошла в сторону, старательно перешагивая блестящую лужу крови.

— Значит, так, Гверфин Штойц. Если у нас дела пошли вот так… как пошли, то, в общем, нам не стоит оставаться вдвоем в этом замке. Мы похороним твоего отца, и тогда я уйду.

Больше говорить было не о чем. Я прошла мимо мальчишки с высоко поднятой головой и направилась в сарай, куда зомби складывали инструменты. Уж там-то должна была быть лопата?..

На сердце давил могильный камень. Я ведь обещала позаботиться о Гверфине. Шерхем меня просил, и я обещала. А теперь вот разругалась с ним вдрызг, словно кухарка какая-то. Идти мириться первой? Ох, не хочется… Но… обещала. Обещала человеку достойному, а значит…

Лопаты нашлись в дальнем углу сарая, но в тот миг, когда пальцы сомкнулись на затертых до блеска черенках, меня осенило. А вдруг второй морф ошивается где-нибудь в замке, а я, я… Оставила Гверфина без присмотра?!! Я подхватила лопаты и метнулась прочь, из темноты к свету. Огляделась по сторонам, но ничего опасного, кроме замерших без команд некроманта зомби, не заметила. На парадной лестнице появился Гверфин и понуро двинулся в мою сторону. Черные волосы свисали на глаза сосульками, на губах — улыбочка сумасшедшего. Я оперлась на лопаты и принялась спокойно ждать, а Гверфин медленно брел ко мне и хихикал. В руке у него я заметила мятый свиток.