Чтение онлайн

Стоило певцу упомянуть кошек, и одна из зверюг, мотнув головой, впилась зубами в Джекову ногу. Мальчик вскрикнул. Чары тут же развеялись — если, конечно, это и впрямь были чары. Джек остро ощутил присутствие жизненной силы — как в тот день, когда он впервые вызвал туман. Золотые волосы Фрит сияли ярче прежнего, ниспадали до полу еще изящнее. Ниспадали и падали… Падали на пол.

Едва чары рассеялись, волосы Фрит отделились от ее головы и с легким шорохом упали на пол.

Гости в ужасе затаили дыхание. Фрит растерялась —

словно не вполне понимая, что произошло.

— Это seider! — завопила Торгиль, нарушая тишину. — Вон, посмотрите! Там, на стропилах, злой дух!

— Ворон?! — изумленно протянула Фрит.

Она ощупала голову — и завизжала. Этот пронзительный, душераздирающий визг не заключал в себе ничего человеческого. Тело королевы раздулось в десятке мест. Черты лица исказились, расплылись — под стать вырезанному на стенах зверью. Голова разбухла, побелела, глаза выпучились, губы уныло поджались. Фрит завизжала еще сильнее. И зал разом опустел: воины помчались к выходу, толкаясь, сбивая друг друга с ног и совершенно негероически подвывая.

Джек попытался пробиться к Люси, но Олаф рывком выдернул его из толчеи. Великан уже расчистил дорогу для своих друзей и жен; замыкал шествие Скакки. Древесная Нога и Эрик Красавчик тащили Руну: старый воин был слишком хрупок, чтобы протолкаться сквозь охваченную паникой толпу. Как только все выбрались наружу, Олаф повел их под прикрытие леса. И оттуда уже наблюдал, как перепуганные гости сбиваются в кучу на почтительном расстоянии от чертога.

Визг смолк. На небо высыпали звезды; полная луна повисла в зените. Слабый отблеск у горизонта показывал, что даже в полночь летнее солнце маячит где-то неподалеку. Все молчали; задавать вопросы Джек побоялся. Что теперь будет? Что станется с Люси?

Наконец Руна прошептал:

— В жизни не видывал, чтобы она так взбеленилась.

Напряжение слегка спало. Олаф невесело рассмеялся.

— Хейди была права. Как всегда. Мне не следовало приводить на пир детей.

— С судьбой не поспоришь, — возразил Руна.

— Мне страшно жаль, — пробормотал Джек, изготовившись к оплеухе, но Олаф был слишком занят, чтобы наказать провинившегося. Он не спускал глаз с дверей королевского чертога.

— Мне сходить за рабами, отец? — спросил Скакки.

— Да, — кивнул великан. — Возьми с собой Джека. Он успокоит тролльего кабана, пока ты распряжешь волов.

Вдвоем они вернулись к толпе гостей, и Джек принялся расспрашивать про Люси. Никто не знал, что с ней сталось, и никто не горел желанием войти внутрь поискать девочку. Джек, утирая слезы, поспешал за Скакки к телеге с Золотой Щетиной. Толстоног, Грязные Штаны и Болван прятались под телегой.

— Что это было? — всхлипнул Болван.

— Королева разозлилась. Можете вылезать, — бросил Скакки. — Распрягайте волов. Мы уходим.

Рабы занялись скотиной, а Джек принялся тихонечко напевать Золотой Щетине. А сам тем временем украдкой надпиливал ножом

кожаные ремни, стягивающие дверь клетки. Наконец Скакки позвал мальчика.

— До свидания, свинюга ты этакая, — шепнул Джек. — Удачи тебе.

Олаф и его домочадцы молча побрели через лес. Полная луна освещала им путь, по обе стороны от дороги под деревьями лежали густые тени. Но то была чистая, здоровая темнота, а не насаженный полумрак королевского чертога. Джек заметил, как на фоне луны пронесся ворон: Отважное Сердце не отставал от отряда.

На следующее утро Олаф отослал Облачногривого к королю.

— Может, это остудит гнев Ивара. Остудить ярость Фрит даже надеяться нечего…

— Наадо взять корабль и бежаать в Финнмарк, — промолвила Хейди. — Мои браатья нас защитят.

— Только не обижайся, дорогая моя женушка, но жить в дымной избе с твоими братьями мне вовсе не улыбается. Равно как не по душе мне прослыть трусом.

— Бегство — единственный разумный выыыход, — возразила Хейди.

— Бегство позорно. Я — воин короля Ивара, а не клятвопреступник какой-нибудь!

— То есть пусть лучше нас всех перебьют как овец, нежели пострадает твое драгоценное доброе имя.

Хейди как никто другой умела дать отпор Олафу.

— Доброе имя — все, что есть у человека. А тебе, к слову сказать, ничто не угрожает. Я знаю Ивара. Он, верно, покарает меня, а уж Джека — так всенепременно, но дальше этого не пойдет, нет.

Что касается Джека, то он бы обеими руками ухватился за возможность сесть на корабль и бежать в Финнмарк, где бы уж эта страна ни находилась. И он совершенно не возражал провести остаток дней своих в дымной избе. Вот только выбора у него не было. Мальчуган шагу не мог ступить за пределы главного зала: через ошейник его пропустили веревку и привязали к массивному столбу.

«Точно я собака какая», — горестно думал Джек.

Торгиль тоже сидела взаперти, но ее, по крайней мере, никто не привязывал. Олаф здорово рассердился на девчонку за ее выходку в чертоге Ивара.

— И так все пошло хуже некуда, — ворчал он, — так тебя еще стукнуло обвинять Джека в колдовстве!

— А чего он с воронами разговаривает? — не унималась та.

В дом ворвался Скакки:

— Вы даже представить себе не можете: Золотая Щетина выбил дверь клетки и сбежал! Королева рвет и мечет.

— Все хуже и хуже, — простонал Олаф. — Истину говорят: когда судьба толкает человека к смерти, все, что бы он ни делал, идет наперекосяк.

— Король требует тебя во дворец, — сообщил Скакки. — И Джека с Руной тоже.

— Как, и Руну?!

— Как мудреца и знатока скальдической магии. А еще он требует Торгиль — поскольку обвинение в колдовстве выдвинула она.

— Меня?! — в бешенстве выкрикнула Торгиль.

— Никогдааа ты не умела языык придержать, — посетовала Хейди.