Море Троллей
Шрифт:
Джек перевел дух. Перед его мысленным взором словно наяву предстал священный луг, озаренный полной луной. И тут он понял, что ему говорить.
— Вот как возродится твоя красота, воскликнул мальчик.
Руна, Скакки и Торгиль вздрогнули и изумленно уставились на него. Впрочем, Джек и сам осознавал, что голос его изменился до неузнаваемости. Гулкие и звучные раскаты наполнили зал; в глазах его друзей и даже короля Ивара Бескостного промелькнул страх. Сейчас Джек не просто мальчик, он — глашатай норн. Сами норны вещают его устами из своего
— Тебе должно состричь немного шерсти с кошек Фрейи — только смотри, не переусердствуй. Возьми одну треть, а остальное оставь кошкам, чтобы не мерзли. Затем ступай на Луг Фрейи и расстели белый покров, дабы уловить лунный свет. Рассыпь по нему шерсть, а сама ложись сверху. Когда луна достигнет зенита, красота вернется к тебе.
Джек бесстрашно глядел на Фрит, особенно уродливую в чадящем свете потрескивающих светильников. Страха он вовсе не испытывал. И ненависти — тоже. Одну лишь спокойную уверенность в правильности своих слов. Фрит побледнела.
— Ты похож на… — Королева умолкла, пытаясь собраться с мыслями. — Мать, бывало, принимала в гостях вот таких же… они еще всё в шахматы играли… — Фрит покачала головой. — Ну да ладно, неважно. Я, так уж и быть, испробую твой фокус. Но если он не сработает — что ж, принести твою сестру в жертву никогда не поздно. — Она обратила взгляд на короля Ивара, что с широко разинутым ртом изумленно таращился на Джека.
— Да вставай же, тряпка! — завизжала Фрит. — Зови воинов! Пусть тащат сюда моих кошек!
Не прошло и нескольких минут, как воины Ивара Бескостного уже вернулись в залу, волоча за собой упирающихся кошек. Им предусмотрительно скрутили лапы и завязали пасти, но зверюги каким-то непостижимым образом все-таки умудрились высвободиться и теперь яростно кусались, царапались, шипели и выли. Воины вопили, ругались — и стригли, стригли, стригли… По приказу Фрит они сбрили всю роскошную рыже-золотую шерсть, до последнего волоска; в результате получился туго набитый мешок шерсти — и девять совершенно обезумевших лысых кошек.
— Вот теперь я знаю, откуда они взялись, — шепнул Джек на ухо Торгиль, что наслаждалась каждым мгновением унижения злобных тварей. — Из Ётунхейма. Это же тролльи кошки.
— Скорее уж, тролльи крысы, судя по виду, — хмыкнула девочка.
— Охо-хо-хо-хо, — стонал жрец фрейи. — Королева забрала у них всю шерсть. Кошки мне этого никогда не простят!
— Эти двое отправятся на луг вместе со мной, — скомандовала Фрит, указывая на Джека с Торгиль. — И тащите сюда повозку Фрейи. Если что-нибудь пойдет не так, хочу, чтобы мальчишка собственными глазами увидел, как умирает его сестра!
— Вот уж не удивляюсь, что Горная Королева вышвырнула ее из дому, — пробормотала Торгиль, пока воины Ивара гнали их с Джеком через лес. Скакки и Руну на луг не пустили.
— Лучше б она выдала Фрит за великана-людоеда, — посетовал Джек.
— Людоеды — народ разборчивый.
Позади них по лесной дороге с грохотом
Позади повозки шествовала Фрит с несколькими рабами из числа домочадцев и король Ивар собственной персоной. Он был так слаб, что с трудом передвигал ноги и поневоле опирался на двоих своих спутников.
Вух-вух-вух! — ухали в кронах мелкие бурые совы. Где-то невдалеке завизжала рысь. Ночь была напоена прохладными лесными ароматами, полная луна ярко освещала дорогу.
Но вот наконец и поляна, поросшая белыми цветами, — Луг Фрейи. Казалось, будто сонмы звезд пали на землю — а дальше, в глубине, там, где луг заканчивался, над черной водой и торфяником торчали низкорослые, чахлые деревья. Там начиналась топь.
Повозку подкатили к краю луга. Четверо домочадцев расстелили поверх цветов белую ткань. Еще двое рассыпали по ней рыже-золотую шерсть: в лунном свете она казалась почти черной. При виде нее кошки зашипели и зафыркали.
— Они мне в жизни этого не простят, — сетовал жрец Фрейи.
— Заткнись, или языка лишишься! — завопила Фрит.
Над толпой пронесся сдавленный ропот.
— Неужто она дерзнет поднять руку на жреца? — прошептал кто-то.
— Заткнитесь ВСЕ, или тоже лишитесь языков! А ну, давайте-ка, возвращайтесь в лес, но далеко не уходите. Мальчишка с Торгиль останутся здесь.
Скандинавы испуганно отошли подальше, чуть ли не на руках неся короля Ивара: ноги у того распухли от долгой ходьбы.
Домочадцы раздели Фрит. Джек зажмурился, но Торгиль пихнула его в бок.
— Нет, ты посмотри! Зрелище-то занятное!
И верно, зрелище было занятное — но и кошмарное. Тело Фрит белело под полной луной, кожа казалась мягкой и дряблой, точно плесень на тухлом мясе. И тело это — не то чтобы человеческое и не то чтобы троллье — непрестанно меняло свои очертания: раздувалось, вспухало, собиралось в морщины и складки. Руки покрывались чешуей, но чешуя эта тут же отслаивалась. Пальцы ног то растопыривались в разные стороны — по шесть или семь на каждой ступне, — то вновь съеживались до нормальных человеческих размеров. В общем и целом картина была малоприятная.
Рабы аккуратно сложили одежду Фрит на краю луга Сверху поблескивало ожерелье из серебряных листьев, столь милое сердцу Торгиль, — то самое, что ей пришлось волей-неволей уступить королеве. Пальцы девочки крепче стиснули рукоять меча.
— Даже и не думай напасть на меня, воительница, — прозвучал холодный голос Фрит. — Ты — в кольце воинов. Одно лишнее движение — и я прикажу отрубить тебе правую руку. Как тебе это понравится? Навечно остаться калекой и никогда более не участвовать в битвах?