Чтение онлайн

Юра тем временем уверенно пробирался через толпу, ведя за собой девочку за руку, как ребёнка. Ей нравилось давно забытое чувство уверенности, защищённости. Первоначальное напряжение свидания исчезло, уступив место лёгкости.

– Где ты жила? Кто родители?

– Моя родная улица – Хохрякова. Отец там работал в строительной организации: РСУ номер один. Двор РСУ был большой, стояло несколько бараков. Начальство предложило отцу отстроиться на месте одного барака, где мы жили первоначально. Первые детские воспоминания связаны с большой и почему-то всегда тёмной, сколько её ни освещай, комнатой. В левом углу – моя детская кроватка

с решётками, помнишь такие? Справа – родительская, в которую любила залезать в выходные дни и дурачиться с папой, пока мама готовила завтрак. В центре – большой обеденный стол. Видимо, в зале вся жизнь моя проходила. Удобств никаких. Туалет – на улице, далеко, обойти строительные помещения надо. А там – крысы! Огромные, ужасные, порой и не дойдёшь от страха. Зимой – сугробы выше головы, обледеневшие ступеньки. Помню умывание ледяной водой, раскалённую печку, запах дров, большой двор – ощущение личной, только мне принадлежавшей территории, где проводила большую часть времени.

– У меня детство и юность ассоциируются с волей, свободой, с большой рекой, разделяющей наш город на два берега. Обычная семья: отец, мать, старший брат и я. Мама строгая, а папа такой весёлый, добрый, душа компании. Руководил Дворцом культуры долгое время. Мы постоянно там при нём находились, особенно я. Любил его сильнее, чем маму. Необыкновенный… был человек. – Юра, закрывая девушку от встречных прохожих, повернул лицо к Лене, и глаза его сверкнули слезой, или ей так показалось. – Отца уже долгое время нет, а я всё смириться не могу… Давно я о нём ни с кем не говорил. С тобой вдруг почему-то нахлынуло.

Вместо ненужных слов она тихонько дотронулась до его плеча, горячего, крепкого, ощутив скрытую силу сильного волевого мужчины, привыкшего держать эмоции под контролем.

Выйдя из дендрария на улицу Восьмого марта, Юра повёл её к старому одноэтажному зданию, толкнув грязную исписанную дверь.

– Закрыто. Раньше тут классное местечко было, где можно славно покушать.

Спутница с сомнением посмотрела на дверь. По каким злачным местам он столовался?

Что она вообще знает о нём? И почему ей во что бы то ни стало хочется узнать нового знакомого?

Солнце тем временем незаметно спряталось. Вечерело, загорались вывески, фонари. Она посмотрела на часы: куда же так быстро убежали несколько часов, проведённых с загадочным мужчиной, который уже уверенно завернул за угол, торопясь к столикам под вывеской «Бургер-кинг»?

– Здесь точно ничего не изменилось.

– За какой столик хочешь? Что будешь? – не давая перевести ей дух и опомниться, он застрочил вопросами.

Девушка растерянно пожала плечами.

– Ваше величество не кушает за уличными столиками подобную пищу? – усмехнулся уже знакомо.

– Признаться честно, нет.

– Первый раз здесь? Тогда точно надо попробовать. Раз не можешь определиться, сам выберу на свой вкус. Сиди жди. Не вздумай сбежать! – приказал он ей серьёзно, а глаза блестели и смеялись.

Юра зашёл в здание «Рубина». Лена опять выбрала дальний от немногочисленных посетителей столик, села на краешек стула, достала зеркальце и причесалась, оглядевшись украдкой по сторонам. Взглянув на часы, мысленно охнула. Уже к девяти вечера подходит! Быстро набрала в телефоне Лару: «Я на свидании с Юрой. Если что, я у тебя».

Юра вынырнул из темноты незаметно.

– Кому строчишь? Мужу? Потерял, что ли?

– Вот

и «строчу» версию подруге, чтобы не потерял.

– Значит, всё-таки злой он у тебя, ревнивый.

– Ревнивый? Пожалуй. Не злой. Говорил как-то, что с одиннадцатого этажа сбросит меня, если что. Но думаю, что блефует.

Юра будто не слушал ответа.

– Что здесь пролито? Грязно. Дай вытру. – Он стал салфеткой стирать то, что не было замечено.

Лене стало стыдно, её бросило в краску. Мужчина увидел грязь, убирает, а она сидит с телефоном и рассуждает. Девушка ойкнула, тоже схватилась за салфетку.

– Сядь, уже убрал. Взял картошку, крылышки, соус. Выглядит аппетитно, пахнет вкусно. Балуюсь порой вредной едой, потом корю себя. Налетай.

Юрий поставил свой стул рядом, облокотился правой рукой на спинку её стула, как бы небрежно задевая ладонью лямочку сарафана, тут же предательски сползшей с плечика.

Елена не могла вспомнить, когда же она ела в компании малознакомого мужчины. Лет десять назад, в период знакомства с местным малышевским авторитетом Нуриком. Дело давнее: она больше пила тогда, чем ела. Ночные клубы, случайные связи, университетская подруга Ленка – на тот момент без ребёнка, со свободной полуторкой: её мама сошлась тогда с соседом Петровичем, жила у него. Бог мой, что они тогда творили! Две не отгулявшие по молодости, когда-то правильные, хорошие девочки.

Не загуляла бы, наверное, если бы не невозможность находиться с мужем в одной квартире, видеть, слышать его. Не злость, не ярость – желание отомстить за немыслимый поступок. Сразу же шахом на мат, или как там в шахматах. Ей крайне нужно было тогда, в далёком 1998 году, поставить мужу мат. Победить его, унизить больше, чем он её. Лучше не вспоминать…

Леночка брала по одной палочке картошки, осторожно клала в рот, боясь испачкаться, запивая холодным пивом из пластмассового стаканчика. До куриных ножек не дойдёт: неприлично есть их при мужчине.

Юра между тем, воспользовавшись минутной задумчивостью девушки, легонько гладил оголённое плечо. Пальчики скользнули ниже, обнаружив отсутствие необходимой верхней детали.

– Ух ты! Так жарко, что без лифчика! Какое приятное открытие!

Действительно, было приятно. Голова закружилась от волнующих прикосновений, но Лена убрала его ладонь обратно на плечо.

– Расскажи ещё о себе. Ты так хорошо рассказывала о детстве. Какая ты? – прошептал он на ушко.

– Разная. Разве можно саму себя описать объективно? Попытаюсь выделить особенные черты. Например, тревожность. Очень тревожна. Никогда не могу расслабиться, забыться, плохо сплю. Знаешь, как собаки всегда на взводе? Я и есть собака. По году рождения.

– Собака? – тут же оживился Юра. – Сколько же тебе лет? – начал он что-то бормотать, загибая пальцы.

«Какая же идиотка! Он же сейчас вычислит, сколько мне лет! Надо как-то быстро выкрутиться!»

– Нет! Не по году. Пошутила! По характеру собака. По тайскому гороскопу.

«Что я несу?»

Юра засмеялся, явно поняв её желание исправить ошибку.

– Теперь ты скажи о возрасте, гороскопе, о характере. – Она попыталась перевести деликатную тему возраста на более общую.

В темноте, внезапно окутавшей их, витала последняя упоительная августовская теплота, истома. Они как бы невзначай соприкасались плечами, руками, ногами под столом. Казалось, что знакомы не две недели, а гораздо больше.