Морда протокольная
Шрифт:
Алексей бегать за барбосами перестал давно, как только понял, что пользы от этого никакой нет: волокут собаки по следу, а по чьему — неизвестно. Следы сапог влево — собака вправо! Подобным психозом погони не пронять человека, знающего статистику: может, по всей стране за год собаки находили одного-двоих…
«Пусть пока порезвятся, — решил он, — можно начинать осмотр…»
Щелкнули замки чемодана. Видоискатель фотоаппарата привычно ловил панораму — поле, рощу, забор пионерского лагеря. «Клац», — затвор запечатлел кадрик, «клац», — еще один. Попали на пленку и тропинка, ведущая к оврагу; пожухшие
«Да… — многозначительно отметил Алексей. — Картины со смыслом — только думай. Травка примята… Не вытоптана, а вываляна овалом. — «Клац», — щелкнул объектив. — Носовой платочек белый с розовой каемочкой… — «Клац»! — Коробок спичек, кожура от апельсина… Счищена аккуратно ножичком… А, вот и он сам! — «Клац!» — Ничего пока не трогать: только фиксируем, фотографируем. Газетка скомканная с нерусскими буковками… Дата? Апрель! А сейчас май… Недельки три лежит. Малоинтересно. — «Клац», «клац», «клац»… Ну что, пора приступать к самому ответственному… Тропинка, след! Масштабную линеечку располагаем как можно ближе к отпечатку… Сфотографировано! Ветка шиповника — на колючке красная ниточка… Снято! Кромка воды, и возле нее две непонятных полукруглых борозды. Зафиксировано. Колесо от велосипеда в траве. Не интересно… Солома в воде — такая валяется у кромки поля… Катушка от кабеля полузатоплена… Высовывающаяся из воды рука, футболка — снято с трех точек. Норма!
За спиной послышались осторожные шаги. Алексей обернулся — «не затоптали бы следы».
— Дела идут, как я вижу, а контора пишет! — по раскрасневшемуся лицу следователя, ставшему еще более красивым от притока крови, подчеркнувшей нежность кожи, текли мелкие капельки пота. Он то и дело смахивал их.
— Чего не дождался? Понятых надо пригласить…
— Где их сейчас найдешь? Потом кто-никто распишется. Впервой, что ли? Лучше скажи, кто кого обогнал — собака преступника или прокуратура барбоса?
Борис осторожно присел на корточки. Стараясь не испачкать брюки, подтянул их на коленях. Алексей удивился — показавшиеся носки отличнейшим образом соответствовали по цвету и брюкам, и галстуку. Переведя взгляд на свои стоптанные с избитыми носами ботинки, красно-синие носки, подумал, что сравнение явно не в его пользу.
— Напрасно иронизируешь. Собачка уверенно дотянула до моста, а ты сам знаешь, что это за местечко.
Криминалист в это время занимал весьма сложную позу: обняв рукой стоящую у воды березу и упершись ногой в комель, он завис над оврагом и сделал очередной кадр.
— Все, я закончил съемку. Можно звать ребят и извлекать… Кстати, не знаешь, где муженек?
— На беспривязном содержании у Дойникова. Парень молодой, исполняет указания точно… Я о чем тебя все время хочу попросить. — Михайлов встал с корточек, — наше дело такое, что поссориться по ерунде пара пустяков. Сроки жмут, ошибки возможны…Давай без обиды?
— На мировую?
— Ну да…
— Заметано. Давай собирать народ. Будем вытаскивать!
Деденчук принес из машины моток толстой веревки и пару сапог. Кроме них, он достал из-под сиденья неизвестно зачем нужные, но подобранные, по случаю, возле подстанции, толстые черные перчатки, резко пахнущие
— Сорок вторые сапожки. Что надо… — протяжно сказал Алексей, прикидывая, кто полезет в воду.
Задача была не из легких. Судя по фотографии, лежащей в папочке Михайлова, покойница была тучноватой. Да и лежание в воде веса не убавляет. Доставать же требовалось с осторожностью, чтобы не нанести дополнительных повреждений. Мужиков же столпилось у воды шестеро. Боровой не в счет — ему нельзя. Его задача лишь опознать. Из Михайлова какой доставальщик. Зампрокуррра приглашать неудобно — начальство. Оставалось трое — стажер, Деденчук и Алексей… А кто же будет фотографировать?
— Натягивай сапоги, Петро! — Алексей протянул водителю обувку, но тот не спешил переобуваться.
— Трохи повременю… Не мое это дело! Пущай молодой лезет…
Стажер испуганно посмотрел на зампрокурора. Тот согласно кивнул — «можно». Спустившись вниз, парень сел на небольшой березовый пень и начал переобуваться. По выражению его лица было заметно, что радости ему это предложение не доставляет.
Фотоаппарат Алексей перепоручил Михайлову, а сам с кряхтением начал снимать ботинки, засучивать брюки.
Берег был топким и скользким, и не было ничего проще, как наткнуться в этой холодной воде на кусок битого стекла или заржавленной проволоки.
— Лягушечки плавают… — нервно заметил Дойников, ступив в воду.
— Детективчик почитай! — Заорал Алексей в спину удалявшемуся к машине Деденчуку. — Все одно ни хрена не делаешь…
Михайлов положил на траву папку и приготовился снимать. Зампрокурора подстраховал Борового, заменив на посту стажера.
— Может, веревкой обмотать поверх одежды — я с берега помогу тащить?
— Так вынесем, на руках… — мрачновато произнес Алексей и по колено зашел в воду. В колено ткнулось что- то холодное и скользкое. Крыловецкого передер нуло, по телу пробежала неприятная судорога, с которой он не сразу мог справиться.
— Захватывай за подмышки, — с трудом выдавил он из себя стажеру, — и давай, как бревнышко, с перекувырком, к берегу… Тяни же, черт! Ну!
Забыв про подопечного, зампрокурора подобрался к самой кромке воды и, протягивая веревку, приготовился помогать. Его светлый плащ окунулся в воду и, словно губка, начал набирать стылую зеленоватую воду с болотным запахом.
— Стася! Ст-а-а-а-ся… — раздался натужный хрип за его спиной.
Сквозь воду постепенно начали проступать очертания тела. Из воды показались беленькие с веселой красной каемочкой носки.
— Стой же ты, стой! — долетели до Деденчука крики со стороны оврага. Сквозь стекло машины было вид но, как, ломая ветки кустарника, в сторону дороги бе жал кто- то в светлой рубашке. Бросив такую чистенькую и свеженькую книжку на сиденье машины, водитель ринулся вдогонку. Под ногами хрустела прошло годняя стерня… Не догнать!