Монумент
Шрифт:
– М-да… Тебя нельзя назвать грациозным созданием, – хмыкнул Лэйк.
– А тебя можно назвать долбаным идиотом, – буркнул Баллас. – Если соберешься сделать еще что-нибудь сумасбродное, сперва хотя бы предупреди. Тупой сукин сын.
Лэйк улыбнулся.
– Прости. – Нагнувшись, он подобрал мешок и зашагал по выступу.
Баллас последовал за ним. Эта тропа казалась несравненно более опасной – уже первой и не такой ровной. Здесь была масса колдобин и ям. Тропа то резко шла под уклон, то поднималась вверх. Однако Лэйк двигался вперед с невероятной скоростью, словно прыжок в пропасть придал ему уверенности. Старик
Они шли долго, но наконец Лэйк остановился.
– Сюда – сказал он, кивая на V-образный пролом в скале. Они вошли внутрь и оказались в небольшой пещере.
– Хорошее место для лагеря, – улыбнулся Лэйк. – Здесь отдохнем до рассвета.
Баллас вытащил из мешка растопку и развел огонь. Тени заплясали на стенах пещерки. Баллас скорчился у огня, фея руки.
– Кто первый караулит? – спросил он.
– Вряд ли от меня будет прок в этом деле. – Лэйк пожал плечами.
– Но ты же не глухой, – буркнул Баллас. – Говорят, у слепых развивается острый слух.
– Я думаю, это излишняя бдительность.
– Не хочу рисковать, – отозвался Баллас, поправляя костер.
– Нас не будут преследовать. Баллас фыркнул.
– Ты забыл, как жаждут стражи меня поймать?
– Есть разница между желанием и возможностью, – усмехнулся Лэйк. – Поверь мне: здесь тебя никто не найдет. Спи спокойно. Завтра у нас будет тяжелый день.
Забившись поглубже в пещеру, Лэйк расстелил одеяло и завернулся в него. Баллас некоторое время смотрел на луну и звезды. Потом он тоже начал дремать. Сквозь пелену сна до него долетел странный шум – стук копыт и встревоженное блеяние козла. Баллас подскочил, но все стихло. Он перевел дыхание и выругался.
– Вот поэтому-то здесь мы в безопасности, – сказал Лэйк, не открывая глаз.
– О чем ты?
– Этот козел допустил ужасную ошибку, – сказал Лэйк. – И такую же совершит любой страж, который сунется за нами в горы. Завтра сам все поймешь. – Лэйк чуть пошевелился и снова затих.
Баллас проснулся на рассвете. Он чувствовал себя так, будто не спал вовсе. Ломило кости, в горле пересохло, все тело болело. Постанывая, Баллас заставил себя принять сидячее положение. Атреос Лэйк был уже на ногах. Опустившись на колени перед кострищем, старый путешественник развел огонь.
– Плохие сны? – спросил Лэйк.
– Что? – пробормотал Баллас, доставая флягу с водой со дна рюкзака.
– Ты беспокойно спал. Ворочался, дергался, бормотал что-то…
Напившись, Баллас припомнил свой сон. Или, вернее сказать, осколок сна, оставшийся в памяти. Ему снились горы. Камни, валуны, скалы. Ничего драматического он припомнить не мог. Никаких происшествий – всего лишь несколько картинок. Может быть, ему вовсе ничего и не снилось, а просто в памяти засели детали вчерашнего восхождения? Поднявшись, Баллас вышел из пещеры. Земля блестела от инея. Камни под ногами были скользкими. Осторожно ступая, Баллас прошел несколько ярдов и облегчился, глядя, как желтая струя мочи плавит снег. Потом вернулся в пещеру.
Они позавтракали. Баллас подсел
– Когда человек устает, холод ощущается гораздо сильнее, – заметил Лэйк. – Поэтому очень важно как следует выспаться. Иначе путешествие покажется в десять раз тяжелее. – Он покопался в своем мешке. – Я взял с собой виски. В основном в лечебных целях. Но пара глотков поможет тебе уснуть…
Внезапно заблеял козел. «Не тот ли самый, – подумал Баллас, – что потревожил нас ночью?»
– Ах да, – пробормотал Лэйк. – Я хочу показать тебе кое-что.
Упаковав мешки, они вышли из пещеры обратно на выступ.
– Будь осторожен, – сказал Баллас, – здесь…
– Скользко, да. Знаю, друг мой. – Лэйк взял Балласа за локоть. – Надеюсь, мы успеем добраться до вершины, прежде чем ляжет снег. Если же нет, Баллас, тогда мы узнаем, каков бывает настоящий холод.
Они зашагали по выступу. Баллас двигался с неимоверной осторожностью. Стоило ему сделать шаг, как нога начинала скользить. Лэйк тоже двигался медленно. Он слегка опирался на посох, а левой рукой придерживался за стену. Баллас заглянул в пропасть. Он увидел еще один водопад, поменьше первого. Вода готова была превратиться в лед. Над водопадом уже висели сосульки. Рябины поблескивали от изморози. Оставшиеся листья на ветках сверкали, как стальные лезвия.
Через несколько сотен ярдов Лэйк остановился. Своим посохом он указал на противоположную сторону пропасти. Баллас увидел ровную каменную площадку прямоугольной формы в четыре шага шириной. На ней стоял козел. Он пил воду, вытекавшую из скальной стены.
– Вот. Видишь? Так убивают Гарсбраки. Баллас нахмурился.
– Козел жив-здоров. И, кажется, вполне счастлив. Он просто пьет.
– Пьет? А-а… Тогда ты видишь еще и то, как горы могут пытать. – Лэйк опустил посох. – Этот козел в ловушке. Оттуда, где он стоит, выхода нет.
Баллас посмотрел повнимательнее. И понял, что вопреки первому впечатлению Лэйк был прав. Каменный квадрат со всех сторон окружали отвесные скальные стены. Козел попал туда, соскользнув по крутому склону, и вряд ли сумеет залезть обратно. Так же, как и человек, решил Валдае. Лэйк улыбнулся.
– Если представить на миг, что эта ловушка была создана специально, – сказал он, – ее можно было бы назвать в высшей степени остроумной. Не так ли?
Баллас кивнул.
– Козел пошел по той тропе, которая так понравилась тебе вчера вечером. Падение с края не кажется таким уж опасным. И если смотреть оттуда, место, где стоит козел, похоже на начало нового выступа, который просто заворачивает за изгиб скалы… Но только похоже. – Лэйк вздохнул. – Этот козел погибнет мучительной смертью. Там есть вода, но он умрет от голода. Неприятная смерть.
На камне лежала кучка костей. Отсюда Баллас не мог сказать, человеческие они или звериные.
– Кто же пробил тропу, ведущую в никуда? – спросил он. – Глупость какая-то…
– Не все выступы – тропы. Этот, – Лэйк ткнул посохом в сторону ловушки, – когда-то, думается мне, и впрямь был тропой. Но не теперь. Много сотен лет назад, задолго до основания Друина… даже до того, как началась история, горы потрясло ужасающее землетрясение. Тропы разорвало на части пропастями и разломами. Они превратились в ловушки, а горы стали опаснее во сто крат. Так думают некоторые ученые. Хотя, разумеется, это не более чем предположение.