Монумент
Шрифт:
– Три сосуда. Да, я слышал об этом видении. Оно нисходит нечасто, но из всех прозрений, который дает корень, оно – самое достоверное… Что содержал твой третий сосуд, Баллас? Был ли там бархат, предрекающий чувственные удовольствия? Или лилии – знак любви? Может быть, мед, предвещающий здоровье и долгую жизнь? Мы можем обеспечить все это. Все, что ты только можешь пожелать…
– Сосуд был пуст, – сказал Баллас. Мюртан замер.
– Пуст?
Баллас отвернулся от него и пошел вниз по длинному склону, следуя по цепочке следов, оставленных Асвириусом на снегу.
Баллас шагал вперед, ощущая, как ветер холодит кожу, и слушая скрип снега под ногами. Вдыхал
Болело избитое камнями тело, ломило кости, ныли виски. Странное дело, подумалось Балласу, в такой необычной ситуации не ощущать ничего нового. Непривычного. Преследовать лективина в горах – и чувствовать себя так, будто просто провел очередную пьяную и бурную ночь.
Он пожал плечами. Какая разница!
Еще одно знакомое чувство сопутствовало Балласу: желание убивать…
Впереди замаячила высокая стройная фигура. Казалось, белые одежды Асвириуса мерцают в лунном свете. Несмотря на глубокий снег, лективин двигался легкими, стремительными шагами. Он шел по склону в шестистах ярдах перед Балласом. Тот поднес ладони ко рту, намереваясь крикнуть – остановить противника и заставить сражаться. Однако смолчал и опустил руки.
Есть иной способ бросить вызов. Он кинулся бежать, приближаясь к лективину сзади. В пятидесяти шагах он остановился и вынул из-за пояса короткий кинжал, подаренный Ню’ктерином. Узкое компактное оружие – и необычайно легкое. Кинжал весил не больше куска дерева. Но лезвие его было острым. Казалось, оно способно без труда рассечь камень.
Баллас метнул кинжал. Он понесся по воздуху, мелькнув в лунном свете. Свист оружия насторожил Асвириуса. Лективин остановился и оглянулся – но слишком поздно, чтобы увернуться. Кинжал по рукоять вонзился ему в плечо. Асвириус согнулся и потянулся рукой к ножу. На миг показалось, что он упадет, и это напугало Балласа. Асвириус не мог – не должен был – погибнуть так легко. Потому что если он умрет… если не случится настоящей битвы…
Лективин выдернул кинжал.
Он посмотрел на лезвие. Потом обмакнул палец в кровь и поднес к губам, точно пробуя ее на вкус. Будто она доказывала, что Асвириус больше не в Лесу Элтерин. Что вернулся в мир плоти. Отшвырнув нож в сторону, лективин поднял голову и посмотрел на Балласа. Над его ладонью появился светящийся шар света. Асвириус метнул его. Баллас заслонил лицо руками и упал в снег. Над головой вспыхнуло, послышалось шипение. Баллас ожидал боли Ожидал, что кожа его сгорит, а глаза вытекут. Но не почувствовал ничего – даже самого слабенького тепла.
Он открыл глаза. Снег вокруг растаял, обнажив бурую траву и влажный камень. В трех ярдах поодаль дымилась рябина, ее ветви почернели и обуглились. Асвириус склонил голову набок. Казалось, он озадачен. Затем лективин кивнул, будто внезапно что-то поняв, и неуловимым скользящим движением вытянул из ножен меч.
Баллас сделал то же. Как и кинжал, меч почти ничего не весил. Баллас помахал им перед собой, приноравливаясь к оружию. Асвириус приближался. Он двигался быстро, ветер трепал его белые одежды и темные волосы. Через несколько секунд он был уже рядом с Балласом.
Тот едва сумел отвести меч противника. Лективин отпрыгнул назад, затем вновь приблизился и ударил
Асвириус шагнул к Балласу и нанес дюжину быстрых, как молния, ударов. Баллас отчаянно парировал, но клинок лективина двигался так стремительно, что исчез из поля зрения, превратившись в размытое пятно. Баллас ощущал, как в руках и плечах вспыхивает боль. Он видел кровь, но не мог понять, какие удары лективина ему удалось блокировать, а какие достигли цели. Асвириус, казалось, наслаждается боем. В его глазах застыл почти чувственный восторг. Он получал удовольствие от материального мира. И это, подумал Баллас, большая Удача. Если бы лективин хотел просто убить, он прикончил бы Балласа одним ударом. Но Асвириус играл с ним как кошка с мышью, оттачивая рефлексы и восстанавливая утерянные навыки. Его удары наносили лишь легкие, поверхностные раны, взрезая кожу Балласа на груди и плечах. Лишь когда Баллас надоест ему – лективин нанесет смертельный удар.
Асвириус взмахнул мечом – раз, два и три. Рубаха Балласа разошлась на груди, кровь потекла из трех длинных царапин. Лективин провел алую полосу через лоб Балласа. Кровь залила глаза… Выругавшись, Баллас повернулся и побежал прочь.
Лективин за ним не погнался. Когда Баллас остановился, Асвириус все еще стоял на месте их схватки и наблюдал за ним. Баллас стер кровь с глаз. Немедленно натекла новая. Нагнувшись, он взял горсть снега и прижал к ране. Лоб пронзила острая боль, но кожа быстро онемела от холода. Баллас отшвырнул снег. Он был красным.
Баллас понял, что он устал. Подгибались колени. Руки налились свинцовой тяжестью. Он ссутулился, взял еще одну пригоршню снега и растер его по лицу. Асвириус приближался. Медленно. Неторопливо. Вот он оказался рядом с Балласом и снова напал. Баллас яростно отражал удар за ударом, но равняться с лективином было ему не по силам. Шаг за шагом он отступал назад, пока под ногой не оказалась пустота. Баллас оступился на склоне и кубарем покатился вниз. Шар луны мелькал перед глазами, то исчезая, то вновь появляясь в поле зрения. Баллас чувствовал, что стремительно набирает скорость. Он попытался остановиться – хватался за снег, упирался каблуками, втыкал меч в землю, словно ледоруб. Тщетно. Он выкатился на край обрыва, мгновение провисел на нем, судорожно хватаясь за пустоту, и упал вниз.
Тело ударилось обо что-то упругое. Показалось – тысячи сухих пальцев вцепились в руки, ноги, одежду. Послышался треск и запах сырой древесины. Дерево! Он рухнул на рябину, растущую на скальном выступе. Выкинув руку вперед, Баллас ухватился за ветку. Рябина тихо поскрипывала. В пятидесяти футах под собой Баллас увидел нагромождение камней. Он огляделся по сторонам. Выступ был пяти футов в ширину и занесен снегом. Баллас кинул на него меч. Потом выдрался из ветвей и спрыгнул сам.
Он выпрямился и увидел Асвириуса, смотревшего на него сверху вниз. Лективин помедлил, а потом исчез из поля зрения. Баллас подобрал меч и пошел по утесу. Дорогой в голову ему пришла неожиданная мысль. Она была простой и очевидной. Баллас знал это всегда – но лишь теперь осознал в полной мере.