Чтение онлайн

Первым опомнился Бальтасар Гарроте по прозвищу Турок. Даже не задумываясь, по какой сатанинской прихоти могут твориться подобные явления, он вместе с тремя столь же расторопными молодцами бросился к одной из шлюпок; все вместе они столкнули ее в воду и принялись отчаянно грести, стремясь как можно скорее достичь ближайшего берега.

Хусто Волосатый и основная часть моряков, застрявших на корабле, были, вероятно, тугодумами, а может, опешили от страха и неожиданности, и когда они наконец сообразили, что им нечем защититься от высокой огненной

стены, как неизвестный зверь несущейся по спокойной поверхности воды, они могли лишь спрыгнуть за борт и попытаться добраться до берега вплавь.

Двое юнг, не умевших плавать, остались на борту, в ужасе глядя на разверзшиеся перед ними врата ада, и Фермина Константе спустя многие годы с содроганием вспоминала отчаянные вопли несчастных парнишек, пока их не окутал ядовитый черный дым, заставив замолчать навсегда.

Старый и высохший корпус «Дракона» загорелся, как брошенный в костер клок бумаги, языки пламени быстро добрались до парусов, змеями извивались по мачтам и пробежали по палубе. Когда они добрались до пушек, вспыхнул порох, и весь корабль превратился в огромный костер, когда взорвался пороховой погреб.

На озеро хлынул ливень искр, вызвав новые пожары, распространившиеся по поверхности воды, так что даже на вершине холма жара стала невыносимой, а Турок и три его товарища выскочили на берег и стремглав понеслись в чащу.

Тем, кто находился в воде, в том числе и Хусто Волосатому, повезло гораздо меньше: стена огня неумолимо настигала их, и они вспыхивали, словно пучки соломы, а огонь невозмутимо двигался по проливу на север, пока не достиг чистых вод залива, где и затух.

На борту «Чуда», которое легло в дрейф в двух милях от пожара, установилось напряженное молчание. Хотя все понимали, что победили, большинству цена победы показалась чрезмерной.

— Боже милосердный! — только и смогла вымолвить донья Мариана Монтенегро, утирая слезы. — Какой ужас!

— Но что все-таки произошло? — допытывался Бонифасио Кабрера, выражая всеобщее недоумение. — Почему вода загорелась?

— Это все мене, — невозмутимо ответил Сьенфуэгос. — Моча дьявола... Я вдруг вспомнил, чему меня научили купригери. И еще, что они никогда не селятся в тех местах, где много мене, потому что знают: при сильной жаре мене испаряется, и его пары могут вспыхнуть.

— Но почему? — вмешался Луис де Торрес. — Почему она горит?

Канарец пожал плечами.

— Понятия не имею, — искренне признался он. — Я лишь знаю, что она появляется из глубины земли, загрязняет воду и почву и вдобавок горит.

— Вот бедолаги! — снова повторила потрясенная Мариана Монтенегро. — Как они кричат!

— Адмирал уверял, что прибыл к вратам рая, но это озеро скорее напоминает ад, — пробормотал Луис, тоже потрясенный до глубины души. — Наверное, преисподняя находится прямо под нашими ногами.

— Завтра мы уйдем, — сказала немка. — На рассвете я хочу уплыть отсюда и больше никогда в жизни не слышать об этом проклятом месте... Да простит меня Господь! Сколько людей сегодня

погибло по моей вине!

— Они хотели нас убить, — напомнил капитан Моисей Соленый. — Мы лишь защищались.

— Устроив резню?

— Ну кто мог такое предполагать?

— Я, — виновато признался канарец. — Однажды я видел, как горит лужица мене посреди равнины, и никто не осмеливался приблизиться и на пол-лиги... Это и впрямь настоящая преисподняя!

Эта ночь была горькой и печальной как для побежденных, так и для победителей. В горле першило от едкого дыма, в ушах стояли крики агонии, а в памяти навсегда осталась адская сцена, которой никто не мог и вообразить.

Ни один самый красноречивый священник не смог бы описать тот ад, которому они стали свидетелями, когда вода совершенно немыслимым образом превратилась в огонь. Как бы ни пытался Сьенфуэгос объяснить это явление остальным, оно никак не умещалось в голове.

Новый день не принес облегчения, потому что вставшее над темной дымкой солнце осветило воду, на которой плавали обугленные бревна, мертвая рыба и дюжина трупов.

Загорелись даже несколько кустов и деревьев на берегу пролива, они все еще дымились. Фермина Константе, капитан Леон де Луна, Турок и остальные выжившие из команды «Дракона» сидели на траве у подножия холма и, не веря своим глазам, смотрели на обугленные останки корабля, который должен был доставить их обратно в цивилизацию.

Тех, кто находился в патруле, привлекло пламя пожара, полыхающего в ночи, и мужчины ошеломленно рухнули рядом с товарищами, переводя взгляды с трупов на силуэт «Чуда», неподвижно застывший в паре миль.

Наконец с корабля спустили шлюпку с шестью гребцами под командованием самого Луиса де Торреса. Донья Мариана Монтенегро выбрала его для тяжелых переговоров с виконтом де Тегисе.

В двух шагах от берега Луис остановил лодку и, поднявшись во весь рост, принялся размахивать белым платком.

— Я бы хотел побеседовать с капитаном Леоном де Луной...

Тот тяжело поднялся и направился в сторону берега в сопровождении Бальтасара Гарроте, Фермины Константе и большей части остальных выживших.

— Сойдите на берег, не бойтесь! — сказал он. — Мы ничего вам не сделаем.

Похоже, бывший королевский толмач решил, что эти бедняги не рискнут броситься в новую авантюру, и, спрыгнув на землю, позволил шлюпке отплыть на несколько метров от берега.

Потом он окинул долгим взглядом усталые лица и наконец сказал:

— Это была поистине жуткая ночь, и мы не забудем ее до конца жизни, вот только мертвых уже не вернешь.

— В таком случае, может быть, стоит подумать о живых?

— Именно для этого я и здесь. Мы, как истинные христиане, не можем бросить своих соотечественников в столь незавидном положении на милость дикарей, — Луис выдержал долгую паузу, обдумывая каждое слово. — Наш корабль, к сожалению, не столь велик, чтобы взять на борт всех. Но мы можем взять раненых и сеньору.

— А остальные?