Монстры, Пригов Дмитрий Александрович

Монстры

на обложку

Пригов Дмитрий Александрович

Шрифт:

А что дитя? – он тоже человек Он подлежит и пуле и закону А что такого? – он ведь человек А значит родственник и пуле и закону Они имеют право на него Тем более когда он пионером Бежит вперед и служит всем примером Чего примером? – этого… того Что-то исчезли продукты Только без них по зиме Кровь уж совсем леденеет Клонится тело к земле

Я понимаю, что сложно Сеять продукты, растить Да многого нам и не нужно: Может климат видоизменить

ВЫСОКАЯ ЛЮБОВЬ

Когда в Кустанае проездом я был Молодую казашку я там полюбил И ничего для нее мне было не жалко — Стройна и пленительна как парижанка Тогда я Орлову в сердцах говорил (Со мною Орлов там по случаю был): Смотри же, Орлов, как справедлива природа — Рождает красоту средь любого народа Вот так бы и жить уподобясь листку А мы все срываемся, а мы все – в Москву Текла старинная Ока Со всем что есть в округе новым И мы с товарищем Орловым Следили неиздалека Сидели мы на берегу Средь лодок въехавших в крапиву Сидели, попивали пиво А дальше вспомнить не могу Счастье, счастье, где ты? где ты? И в какой ты стороне? Из-под мышки вдруг оно Отвечает: вот я! вот я! Ах ты, милое мое! Детка ненаглядная! Дай тебя я пожалею Ты сиди уж, не высовывайся Тучи шустро набежали И испортили весь праздник Эти тучи – паразиты Этот праздник – безобразник Этот праздник – черт-те что Падла – если разобраться Эта жизнь – сплошное блядство Праздник тоже! – твою мать! Мой брат таракан и сестра моя муха Родные, что шепчете вы мне на ухо? Ага, понимаю, что я, мол, подлец Что я вас давлю, а наш общий Отец На небе бинокль к глазам свой подносит И все замечает и в книгу заносит Так нет, не надейтесь, – когда б заносил Что каждый его от рожденья просил То жизнь на земле уж давно б прогорела Он в книгу заносит что нужно для дела Лишь только выйду – портится погода А в комнате сижу – прекрасная стоит Наверно, что-то ставит мне на вид Против меня живущая природа Наверно, потому что я прямой и честный

Сторонник государственных идей Которые уводят у нее людей В возвышенный мир рыцарский, но тесный Так они сидели На той ветке самой Один Ленин – Ленин Другой Ленин – Сталин Тихую беседу Ото всех вели Крыльями повоевали На краю земли Той земли Восточной В Западном краю Мира посередке Ветки на краю

Апокалиптические видения внутри стиха

1983

Предуведомление

Сложно отношение поэта с жизнью. Она не хочет вербализоваться, не хочет быть понятой и явленной на языке поступков и событий. Она хочет, чтобы в ней пропали.

Сложно отношение поэта с народом. Он хочет быть действующим лицом, он хочет, чтобы с ним разговаривали на языке совместного восторженного дыхания. Он хочет, чтобы в нем пропали.

Сложно отношение поэта со стихами. Они не хотят быть придатками, они хотят, чтобы с ними разговаривали на языке вдохновения. Они хотят, чтобы в них пропали.

Сложно отношение поэта с собой. Он не хочет быть понятым и отвергнутым. Он не хочет, чтобы с ним разговаривали. Он хочет, чтобы в нем пропали.

Сложно поэту. Куда ни глянешь – всюду смерть.

Вот мальчик выходит из света 5914 [1] Бледней попадьи райсовета О, мальчик мой милый родной Когда надвигается вечер И душу утешить нам нечем Лишь думой безумной одной Которая машет крылами В соседстве кровавых порезов Вцепившись прямыми ногами В растенье у края над бездной Над маленькой бездной одной О, мальчик мой милый родной!

Авторская нумерация (Прим. ред.)

Милицанер один гуляет 5911 Следя закон, блюдя устав И лист осенний облетает Висеть на дереве устав И рядом возникают лица Равносионских мудрецов И огненная колесница Летящая с земли отцов И кто-то в воздух поднимает Прозрачный камень лазурит Милицанер все это зрит И безусловно понимает Вот корова пробежала 5909 Впереди у нее жало Сверху – горб и аллилуйя Снизу – лик живой Дай тебя я расцелую Милый же ты мой! Летел огромный зверь косматый 5915 Посланник дальних государств Блеща огнем, рыгая матом Пред небесами благодарствн И с виду был он Руставели Внутри же – чистый Хомейни И его губы розовели О, Господи, нас помяни В Отечестве твоем!