Чтение онлайн

Ископаемая смерть из длинной цепи моих перерождений, прорвавшая пласты времени и эпох — разъяренный ящер стоял перед своей жертвой. А между ними стоял я и всем упрямством своих волосатых предков, всей яростью прижатых

к стене, забитых в колодки, всем отчаянием закованных в цепи всем человеческим, что еще было во мне, я держал своего монстра, держал через потребность жрать, держал, собирая всего себя в кулак, и наконец собрал, и этим кулаком — нет, не кулаком — чешуйчатой когтистой лапой…

Острая боль пронзила все мое существо, отовсюду навалилась жгучая, черная, ревущая пустота, и цепи, которые еще держали мой рассудок, растянулись и начали лопаться…

Что-то теплое текло по лицу. Я медленно поднял руку и провел по щеке. Кровь. Малой кровью… Значит, все-таки могу. Могу.

— Сережа, что же это?! Я сошла с ума… Мне показалось… У тебя все лицо в крови!..

Я еле успел подхватить падающую девушку и мягко опустить ее на траву. На большее меня уже не хватило. Я повернулся лицом к тропинке — и увидел Колю. Он быстро шел прочь. Один раз он оглянулся — и я наконец вспомнил, где я видел это выражение лица.

В зеркале, в пустой комнате.

Это был мой монстр.

Николай

ускорил шаг, потом побежал, ветки деревьев упруго хлестнули его силуэт, размытый быстрым движением — и вот уже парк пуст, только по аллее неторопливо идут двое и катят перед собою ярко-красную коляску, в которой сидит толстый сердитый младенец, увлеченно грызущий круглую погремушку…

Я моргнул, земля качнулась, завертелась, и на миг мне показалось, что это мы, мы с Людой движемся сквозь вечерний парк, сквозь лиловые тени надвигающегося будущего. Мы-завтрашние о чем-то болтали, не замечая нас-сегодняшних, и наш нерожденный сын все пытался укусить беззубыми деснами новую игрушку, круглую, как земной шар… кусал, смеялся и взмахивал ручкой с едва заметной родинкой у пухлого запястья…

Я молчал, молчал парк, молчала лежащая у моих ног девушка — и лишь в сознании моем, как в гулком заброшенном соборе, все бормотал сухой срывающийся голос, сбивался, хихикал и снова принимался за свое…

«И положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его…»