Монстр
Шрифт:
Его широкие плечи были отведены назад. Рука, державшая его пистолет, была твердой. Его голова была выбрита по бокам, волосы на макушке были длинными и ниспадали на одну сторону, действительно довольно естественного оттенка блонд.
Его лицо было решительным. Широкая челюсть, точеная, с окладистой бородой, которая была на тон или два темнее, чем волосы на его голове.
Потом были его глаза.
Они были самого светлого оттенка синего, который я когда-либо видела. Цвет, который я могла бы описать только как лед. И взгляд, который он бросил на меня, ну, он соответствовал.
Если бы
— Я Алекс Миллер, — сказала я, решив сказать правду. Если бы он начал копать, то выяснил бы это сам. Я была не совсем в том положении, чтобы злить плохого парня.
И при этих словах, к моему полному шоку, он выглядел пораженным.
Как будто он хотел… чтобы я была Алексом Миллером.
Почему, я не была уверена. Но это было так. В напряжении вокруг его глаз, в его стиснутой челюсти, в том, как его позвоночник, казалось, еще больше выпрямился.
Затем он убрал пистолет и стал рыться в моей сумочке, чтобы подтвердить мое заявление. А потом он взял мою сумочку. Перекинул ее через плечо, как будто это была самая нормальная вещь в мире.
Именно тогда я поняла, что происходит. Потому что ему не нужна была моя сумочка. Он посмотрел ее. Он лазил в моем бумажнике. Он знал, что у меня нет денег. Так что он взял бы ее с собой только в том случае, если бы…
О боже.
Он похищал меня.
— Во что, черт возьми, ты вляпалась? — спросил он почти печально. И подошел. Как будто он не хотел этого делать, но должен был.
— Я не знаю, что ты… — моя фраза оборвалась, когда его рука быстро двинулась вперед. Я увидела блеск иглы, прежде чем он вонзил ее мне в шею сбоку, боль была острой и мгновенной, заставив меня вскрикнуть. Мои глаза поднялись к нему, безмолвно умоляя, и, к его чести, я увидела там сожаление, прежде чем мое зрение и разум начали плыть.
Потом ничего не было.
Блаженное забытье.
Я проснулась от того, что меня толкали, мое тело ударилось обо что-то твердое и холодное. Я почувствовала, как мои ресницы затрепетали, но держала глаза почти закрытыми, видя только узкую щель, но этого было достаточно.
Достаточно, чтобы увидеть, что я нахожусь внутри того, что выглядело как старый, грязный, выпотрошенный вагон поезда, освещенный строительными лампами, свисающими с крыши вагона, провода змеились из открытых дверей, где я слышала какой-то жужжащий шум. Генератор. За грязными окнами было похоже, что я нахожусь на железнодорожной станции. Только это было не так. Или, по крайней мере, это больше не было ею. Она была заброшена.
Мой похититель повернулся ко мне, и я полностью закрыла глаза, не желая, чтобы он знал, что я уже не сплю. А потом произошла самая странная чертова вещь. Он протянул руку и убрал мои волосы с лица.
— Черт возьми, — пробормотал он себе под нос, слова несли какой-то смысл, который я хотела понять.
Но потом он двинулся, судя по звукам, прочь от меня.
Я снова прищурила глаза и увидела, как он вручную закрывает двери вагона и что-то с ними делает. Я представила, как он запирал их каким-то образом, чтобы я не смогла сбежать. Затем он повернулся, опустив плечи вперед, и
Я медленно подталкивала себя вверх, заставляя свои мертвые конечности работать, одновременно раздраженная и испуганная, когда они двигались как мертвый груз — совершенно бесполезный для меня. Но в конце концов я заставила себя сесть и оглядеться по сторонам.
Я была права. Полуразобранный вагон поезда. Тут даже не было сидений. Только металлические поручни для стоящих пассажиров и покрытые грязью полы.
Нет. Не просто покрытый грязью.
Кровью.
На полу была засохшая кровь.
Черт возьми.
Я знала это.
Мое сердце отказывалось биться в груди, все еще притупленное какими бы то ни было лекарствами, которые он ввел в мой организм. Но страх сумел проникнуть в мой затуманенный мозг.
Он был огромен.
Не было никакого способа, которым я смогла бы отбиться от него. И у меня не было при себе никакого оружия. Я облажалась. Меня собирались пытать, и я окажусь в мусорном контейнере или где-нибудь в неглубокой могиле.
Не убрав сначала Лекса Кита.
Черт возьми.
Все эти годы впустую.
И он просто продолжит делать то, что делал всегда, когда никто не хочет ему противостоять.
Я могла быть девушкой. Молодой. Слабой. Но так или иначе, я была единственной, у кого хватило смелости пробить его броню. Сколько времени потребуется, чтобы кто-то другой сделает шаг вперед?
Стал бы кто-нибудь вообще беспокоиться об этом?
Я должна была, по крайней мере, найти группу, которая обнародовала бы компрометирующие доказательства в случае моего исчезновения или смерти. Просто чтобы информация была там, если кто-то начнет искать. Так что их работа была бы проще. Боже, я была такой глупой. И высокомерной. Думала, что никто не тронет меня. Что я была осторожна. Я была осторожна. Но просто не существовало такой вещи, как достаточная осторожность, когда имеешь дело с кем-то, кто управлял преступной империей.
Здорово.
Это было просто здорово.
Я должна была придумать запасной вариант. Я не занималась легальными делами. Я вмешивалась в жизнь людей и в их бизнес. Из-за этого люди злились и делали глупости. Например, похищали девушек.
И теперь я потеряю шанс сделать что-то, что могло бы что-то значить. Это сделало бы мое существование стоящим.
Черт возьми.
— Почему ты не ищешь, чем бы себя защитить? — спросил его глубокий, раскатистый голос, удивив меня, заставив меня с силой врезаться спиной в стену, к которой я прислонилась.
Я даже не слышала, как он спускался по лестнице. Или снова открыл двери. Или залез в чертов вагон поезда. Он был призраком.
— Это могло бы быть вариантом, если бы мои конечности работали, — сказала я угрюмо, и мои слова немного заплетались.
Его плечо слегка приподнялось и опустилось. — Наркотики скоро выветрятся.
— Ты не мог просто изнасиловать и убить меня сейчас, когда я этого не чувствую? — спросила я и моя челюсть сжалась от гнева. Мой гнев, который перешел в ярость. Это то, что всегда смущало и беспокоило мою маму, когда я росла, как я слетала с катушек, превратившись из нормальной в разъяренного монстра за две целых семь десятых секунды.