Чтение онлайн

Блядь. Здорово.

— Зачем?

— Думаешь, я посвящен в эту информацию, чувак? — спросил он, с тоном, как будто пытался получить больше. Старый добрый Шот. Всегда с головой в игре, даже когда его использовали в качестве разменной монеты.

— Он там? — спросил я, гадая, как далеко я могу зайти в своих расспросах.

— Нет. Только один из его лакеев. Вялый Член Рик или как то так, — сказал он, и я практически мог видеть, как он ухмыляется мужчине, о котором идет речь. — Ты знаешь, как сильно этим ублюдкам нравятся их прозвища, — продолжил он, и я услышал отчетливый звук удара кулаком по

коже, за которым последовал свист воздуха изо рта Шота. Ни стона. Никаких признаков боли. Затем раздался смешок. Он был сумасшедшим ублюдком.

— Прекрати пытаться разозлить их и расскажи мне подробности, чувак.

— Эй, мне нужно как-то развлечься, — сказал он, звуча не хуже, чем обычно. — Два часа. В вагоне поезда. Он сказал, чтобы ты был готов к переговорам.

Это звучало не очень хорошо.

— Каким переговорам?

— Он не сказал. Ты знаешь, как с ним обстоят дела.

Да, черт возьми, я знал. И это не очень хорошо говорило о нашей предстоящей небольшой встрече.

— Ты будешь там?

— При полном параде. Ну, ты знаешь… в наручниках. Как бы то ни было, — продолжал Шот.

Я фыркнул, чувствуя, как мои глаза закатываются. Это было похоже на то, что Шот был биологически неспособен воспринимать серьезное дерьмо всерьез.

— Хорошо. Два часа. Тогда увидимся.

Последовала пауза, тишина, полная чего-то, прежде чем он заговорил снова.

— Эй, Брейкер?

— Да? — спросил я, мне не понравился его тон.

Еще одна пауза. — Она невинна, — напомнил он мне.

Я посмотрел на Алекс, обнаружив, что она пристально наблюдает за мной.

Я знал, о чем говорил Шот. Это было то же самое, что сказал Пейн. Это было то же самое, о чем я думал. Я и Шот, мы выбрали эту жизнь. Мы танцевали со смертью каждый раз, когда брались за работу. Мы объединялись с людьми, которые вполне могли бы когда-нибудь заказать нас самих. Мы знали о риске. Мы охотно принимали его. Мы были виновны во всех возможных последствиях. Что бы с нами ни случилось, мы это заслужили. Мы заслужили всевозможные наказания. От могилы и дальше.

Но не Алекс.

Да, она вляпалась в какое-то глубокое дерьмо. Дерьмо, с которым она не была готова справиться, тем более в одиночку. Но она сделала это, потому что чувствовала, что должна. Она делала это для всех тех женщин на всех тех фотографиях, которые были у нее в файле. Фотографии, от которых она выглядела зеленой. Она не была пресыщена тем дерьмом, которое происходило. Это привело ее в ярость. Была в ужасе от этого. Но она использовала это как стимул, чтобы попытаться покончить с этим. Это было мило, наивно и обнадеживающе с ее стороны.

И невероятно чертовски глупо.

Но она была… невинной.

— Я знаю, — сказал я, вешая трубку.

Алекс пошла в ванную, чтобы переодеться, пока я смотрел на форум на своем ноутбуке. Я не знал, что за людей она знала в даркнете. Все люди, которых я знал, которые регулярно им пользовались, были отбросами общества. Но если Алекс сказала, что там есть хорошие парни — искатели правды, борцы с самосудом, кем бы, черт возьми, она их ни считала, тогда я должен был доверять ей в этом. Мне просто хотелось, чтобы они обратили на это внимание. Что бы они предложили какие-то решения.

Потому что у меня с этим было полное дерьмо.

Я

собирался отвести ее в тот вагон, потому что у меня не было выбора. А потом, черт возьми, я знал, что там произойдет. Мне нужно было спасти ее. И мне нужно было спасти его. И я понятия не имел, как мне это сделать. Или даже если бы мне дали такую возможность. Насколько я знал, он собирался привести меня туда, чтобы застрелить. Это был его стиль. Убить Шотера. Пытать Алекс. Потом убить меня. Он питал слабость к ярким проявлениям насилия. И ему нравилось знать, что он проникает тебе под кожу.

Поэтому мне нужно было дать понять, что Алекс ничего для меня не значит.

Я не был уверен, насколько хорошо я справлюсь с этим, но я должен был попытаться.

Шот, ну, это была совсем другая история.

Он знал, что Шотер был хорошим вариантом, которого можно взять и удержать, и он уже знал о нашей связи. Нельзя было притворяться, что он ничего не значил для меня.

Он ожидает, что я захочу защитить его.

Я слышал, как Алекс вернулась из ванной в грязной одежде, держа в руках ботинки.

— Я знаю, что должна быть одета в то, что было на мне, когда ты забрал меня, но мне больше негде хранить героин, — небрежно сказала она, пожимая плечами.

— Я не думаю, что он заметит такие детали, — сказал я в ответ, наблюдая, как она села рядом со мной и надела ботинки, держа шнурки достаточно свободными, чтобы ее рука могла скользнуть в них, если понадобится.

По-прежнему никакой реакции. Все еще настолько хладнокровно, насколько это возможно, относится ко всей ситуации.

Если каким-то чудом мы оба переживем эту ночь, я намеревался выяснить, что с ней не так. Какую жизнь она вела, чтобы быть такой собранной перед лицом собственной смерти?

Какой человек не испытывает по этому поводу хоть какого-нибудь горя?

Черт возьми, если бы я был чертовски уверен, что смотрю в дуло, заряженное пулей с моим именем на ней, даже я бы что-то почувствовал. Подумал бы обо всех сучках, которых я не успел трахнуть. Обо всем виски, которое я не успел выпить. Обо всех отпусках, которые я никогда не брал. Обо всех планах на старость, и о том, что этого никогда не будет. Может быть, подумал бы о том, что у меня не будет шанса найти какую-нибудь сучку, которая мне достаточно понравилась бы, чтобы пристегнуть мой член и позволить ей делать мне минет, чтобы свести меня с ума на следующие двадцать лет.

Еще о чем-нибудь.

Каждый должен хотеть жить для чего-то.

Как гласит старая поговорка… Алекс собиралась умереть ни за что (прим перев.: live for everything, die for nothing — живи ради всего, умри ни за что).

— Ты возьмешь какое-нибудь оружие? — спросила Алекс, и я заметил, что она пристально смотрела на меня. Как долго, я понятия не имел.

Я кивнул, вставая с дивана и направляясь к шкафу на кухне, который был небольшой кладовкой. Я распахнул дверь, чувствуя присутствие Алекс позади себя, заглядывающую на четыре полки с оружием, боеприпасами, ножами, электрошокерами, наручниками, цепями, кастетами — всем, что нужно. У меня все еще был мой Дезерт Игл в грузовике, и он собирался вернуться обратно за пояс, но я схватил нож и сунул его в карман, схватил второй пистолет и ремень, чтобы надеть на лодыжку.