Монстр
Шрифт:
– Я не думал ехать туда, я ненавижу это место, но мне захотелось показать его, - сказал он без злобы в голосе. – Я не должен был ничего тебе рассказывать.
– Но почему ты сделал это?
– Потому что я ломаю свои собственные правила, когда дело доходит до тебя, - ответил он, стараясь подчеркнуть последнее слово. – Эти воспоминания были только моими, и я наплевал на эту чертову гордость, чтобы поделится ими с тобой.
– Твоя гордость не принесла нам ничего хорошего, - сказала она со вздохом. – Ты так цеплялся за свое прошлое, и это только вредило тебе. Ты не должен нести в себе эту тяжесть.
–
– Ты не ошибка своей матери, Доминик, - сказала Иден мягким голосом, - Я продолжаю думать о Лиаме, и представь как …
– Нет! – сказал он прикрикивая. – Он никогда не узнает такой жизни. То, как ты относишься к нему, ты дала больше любви моему сыну в течение пяти месяцев, чем моя мать за восемь лет. – Он горько скривил свой рот, вспоминая это.
– Ты любил её?
С его губ слетел легкий смешок.
– Я отказался от той маленькой любви с тех пор, как она продала меня. Я отказался от многих вещей в этом доме.
– И ты просто закрылся в себе.
Его большая рука охватила одну сторону её лица, его прикосновение было пропитано нежностью, что удивило их обоих, он ждал её реакции, думая, что девушка просто отвернется и уйдет. Но она просто смотрела на него с надеждой.
– Я причинил тебе столько боли,- признался он. – Скажи мне, как это исправить?
Иден облизала губы.
– Извинись.
Он наклонился вперед, пока его дыхание не коснулось её лица, и сказал с нежным трепетом:
– Нет таких слов, которые могут передать, насколько мне жаль через что я заставил тебя пройти. То, что я делал с тобой - это ужасно, Иден. Это просто непростительно. Я не собираюсь оправдывать свои действия, за исключением того, что они были совершены в страхе и слабости. Я сделал столько ошибок за эти пять лет нашего брака, и нет большего сожаления, как от неудачи в качестве мужа.
Глаза Иден расширились, она не ожидала такой искренности от него, просто наслаждаясь этим моментом. Девушка так долго ждала таких извинений, его слова были бальзамом для её души, это всего лишь небольшой, но важный шаг в таких сложных отношениях.
– Мы создали этот брак, руководствуясь не самыми лучшими намерениями, - призналась она, открывая глаза, чтобы посмотреть на него, его палец в это время прошелся по её нижней губе.
– Нет, у меня не было благих мыслей, когда я пришел к тебе, - сказал он хриплым голосом, утверждая этот факт. Эти слова послали ток, который пробежался возбуждающей волной по телу девушки. – Но твоё присутствие сделало этот брак таким.
Он поцеловал её медленно, смакуя каждый момент. Его губы сосали её, перемещаясь сверху вниз, их дыхание становилось всё резче, и сливались в одно. Они оба тяжело дышали. Его язык блуждал по её рту, стараясь проскользнуть ещё глубже. Он зажег пламя ада в Иден, разбудил её ото сна, играя своим языком, кусая её губы, а затем облизывая их. Девушка почувствовала, как становилось мокро между её бедер, а соски затвердевали, когда он терся своей грудью, и становилось всё труднее сдерживать себя, она хотела большего и Иден была готова утолить этот голод.
Она поднялась с коленей, протянув свою руку, почувствовала щетину его подбородка под кончиками ласкающих пальцев и, осмелев, одурманенная силой поцелуя, скользнула
– Нет, не было никаких благих намерений, Иден, - промурлыкал он, обжигая её ушко. Одной рукой он держал её за затылок, а другой блуждал по её спине, вызывая по всему телу девушки мурашки. – Скажи мне, чтобы я остановился, - эти слова он уже прорычал, касаясь губами её щеки, и направляясь вниз к шее, кончиком языка прослеживал пульс, заставляя сердце Иден, стучать ещё быстрее.
Она знала, что ступала на опасный путь, и должна была остановить его. Но правда в том, что она не хотела этого. Она устала постоянно бороться с собой. Устала отрицать чувства к нему, и внутри Иден знала, что хочет его. Доминик был единственным, кто мог умерить это дикое желание, которое горело в ней. Отбросив все эти мысли, она отдалась ему.
– Не останавливайся, - сказала она, задыхаясь, её голос умолял его. Когда их рты встретились, он погрузил свой язык ей в рот без колебаний, с жадностью поглощая её губы и в то же время с нежностью, наслаждаясь ими.
Он провел пальцами по её плечам и бретельки платья упали, не оставляя преград между ними. Её соски сморщились под тяжелым взглядом, и румянец опалил её щёки, когда он склонил свою темноволосую голову, припал губами к ним и стал нежно сосать, пропуская разряды по всему её телу. Она откинула голову назад, наслаждаясь танцем его языка. Бессознательно она терлась о тяжёлый жесткий член своими влажными трусиками, возбуждаясь ещё больше. Эти движения были пыткой для него, он хотел глубже погрузиться в неё, почувствовать её полностью, нуждался в ней. В следующую секунду, она услышала рвущийся материал её трусиков, а затем почувствовала, как его большая рука легла между её бедер, освобождаясь от своих брюк. Иден закусила свою нижнюю губу, наблюдая за ним, стенки её влагалища начали сжиматься в нетерпении.
– Последний шанс, - пробормотал он возле её щеки, руками сжимая её ягодицы. Ее ответом стали руки, которые она положила ему на плечи, и удобнее устраиваясь на нём, так, чтобы его член мог упираться в её киску, медленно насаживая себя.
Доминик затаил дыхание, уверенный, что взорвётся, если не успокоится. Он закрыл глаза и шумно вдохнул. Когда он открыл их, то обнаружил, что она смотрит на него своими янтарными глазами, пронизанные той же тоской, что и в его глазах. Она подходила ему, как ключ к замку, она была его собственным душераздирающим совершенством. Доминик схватил её за бедра, погружая свою плоть в её, его лицо напряглось, удовольствие, которое прошло через всё тело, было слишком большим, чтобы можно было вытерпеть. Не способный остановиться, он начал биться в ней вверх и вниз. Её груди колыхались, приветствуя его, заставляя схватить, сосать и лизать не останавливаясь. Это сводило её с ума. Она уткнулась в изгиб его шеи, когда получила очередную волну удовольствия. Его рука перехватила её за талию, устраивая её, подставляя свою шею её губам. Иден тяжёлым, горячим дыханием опалила шею, а после зубами прикусила кожу. Она сжимала член, обволакивая огнём, и он почувствовал её оргазм, простреливший его тело, зажигая его освобождение.