Молоты Ульрика
Шрифт:
Ления испуганно перевела дух. В Линце она видела разные бури. Но не такие. Это было что-то особое. Никогда небеса не были так разъярены.
Ганс и его воины еле успели заскочить под навес постоялого двора, когда начался убийственный шторм. Продолжать ехать по такой погоде было безумием. За спиной Ганса жрец прошептал: «Только начало…»
Ганс ничего не сказал. До ворот дворца оставалось всего две улицы. При этом буйстве стихий — немыслимо большое расстояние.
Круца подбежал к стенам дворца. Ледяной дождь проморозил его до костей, а потом
Он присел рядом с воротами. Они были закрыты, и у него не было ни малейших соображений, как пробраться внутрь.
Во дворце гости отдыхали. Пир удался на славу, и бретонский посол решил отдохнуть перед вечерними празднествами в его честь Граф и его приближенные тоже разошлись по своим покоям. Град колотил по крыше, а гром заставлял содрогаться воздух внутри дворца.
Обходя преддверия гостевых покоев, Арик следил, как Пантеры и пажи с факелами разводят прибывших сановников по их комнатам. Он уже чувствовал очередной прилив соблазнительных запахов с кухни, на которой готовили кушанья для следующего круга развлечений. «Спите спокойно, — подумал Арик. — К повечерию вам понадобятся все ваши силы».
Он подошел к двери, возле которой полагалось стоять Драккену. Через две минуты крепкий молодой рыцарь появился в коридоре.
— Ты где был?
— На посту… — начал Драккен.
Глаза Арика впились в лицо молодого Волка.
— В самом деле? Прямо тут?
— Ну, я отлучился на минутку…
— Как долго продолжалась минутка?
— Я думаю… полчаса…
— Чтоб тебя Ульрик живьем сожрал! — выругался Арик, разворачиваясь к дверям. Снаружи донесся рокочущий удар грома, а порыв ветра, ворвавшийся в коридор, затушил все лампы. — Что они могли натворить за полчаса?
— Кто?
— Да кто угодно, кому надо пробраться внутрь! — огрызнулся Арик, поднял молот и пинком вышиб дверь.
Драккен побежал за знаменосцем по обитой бархатом прихожей к первым апартаментам. Упавший светильник поджег ковер в этой комнате. Двое слуг в бретонских туниках лежали на полу. Мертвы. Их кровью на стенах были начертаны слова — имена.
Из смежной комнаты раздался крик.
Арик ворвался в нее. К стене прижималась визжащая фрейлина. Огромная фигура, черная, как тень, освещаемая сзади огнем камина, держала бретонского посла за горло на вытянутой руке так, что его ноги болтались в воздухе. На пол капала кровь. Посол из последних сил цеплялся за жизнь.
Громадная фигура обернулась на звук неожиданного вторжения. Она разжала пальцы, и полумертвый посол рухнул на испещренный узорами и его кровью ковер.
Один здоровый глаз фигуры горел розовым огнем.
Голосом низким, как подземный мир, обыденным, как стук копыт, густым, как смола, она сказала два простых слова.
— Привет, Арик.
Градины врезались в мостовые и крыши со все большей силой. Под крышей конюшни боевые кони храмовников дрожали и взбрыкивали.
— Мы не можем
— Но…
— Либо мы едем, либо все пропало.
Ганс обернулся к потемневшим лицам своих людей.
— Вы слышали, что он сказал. Вперед! Во имя Ульрика! За мной!
Вырвавшись из-под навеса, они помчались вперед под неумолчно рычавшим небом, пытавшимся сбить их с коней своими снарядами.
Круца сидел возле стены, прильнув к обжигающе холодным камням, и снег, заметавший его, уже почти справился с превращением мидденхеймского карманника в мидденхеймский сугроб, когда из темноты появились два факела.
Круца моргнул и поднял заиндевевшие веки. Над ним стояли три Рыцаря-Пантеры.
— Не лучшее время ты выбрал, чтобы прохлаждаться за воротами.
— Не застуди горло… — Граф хочет услышать звуки твоего голоса.
— Ч-чего? — непонимающе переспросил онемевший почти во всех отношениях Круца.
Ления просочилась между двумя рыцарями.
— Как я могла не сказать им, сударь, что столь известный менестрель, как вы, опоздал и мерзнет за воротами, тогда как его высочество будет очень недоволен, если ваших песен не услышат бретонские послы, — подобострастным голоском проговорила она.
— Ах, да, конечно…
— Идемте! — Она помогла ему встать и толкнула вперед.
— Благодари своего бога, что я увидела тебя у ворот, — прошипела она ему на ухо. — Что ты здесь делаешь?
— Я пришел спасти тебя, — еле выговорил он. Ему казалось, что под языком у него ледяные колючки.
— Здорово у тебя получается! — насмешливо фыркнула она. Пантеры довели их до ворот, прикрывая от града щитами Над городом прокатился очередной удар грома, словно копыта били по небесам.
— Он расстроил мои планы, поэтому я выбрал его. Он сделал меня слабее, чем я когда-либо был, поэтому я счел справедливым забрать себе его тело.
Существо с розовым глазом все говорило и говорило, хотя Арик его практически не слушал.
— Тысяча лет одиночества, заточение в Фаушлаге. Можешь ли ты представить себе, как это мучительно, Арик? Тысяча лет. Нет, конечно, ты не можешь, ты слишком боишься. Невероятная огромная фигура обошла стоявший между ней и Ариком канделябр с горящими свечами, вынуждая храмовника развернуться, чтобы не выпускать ее из виду.
— Так или иначе, я обрел новое обличье. Хорошее, мощное тело. Это было своего рода возмездие.
— Что ты такое? — спросил Арик. — Почему ты похож…
— На Эйнхольта? — Существо растянуло губы в зловещей ухмылке. — Похож, правда? Потому что я позаимствовал его тело. Эйнхольту оно больше не было нужно. А мне оно пришлось в самый раз. В нем столько силы, энергии.
Эйнхольт посмотрел на Арика горящим розовым глазом. Второй глаз был закрыт бельмом, пересечен шрамом. Арик видел этот глаз не единожды. Эйнхольт, бледный, одетый в доспехи, говорящий, движущийся, живой. Но не Эйнхольт. Нет — этот взгляд… Этот пронизывающий, обжигающий взгляд…