Чтение онлайн

— Да не — оживилась Чулок. — Блокадник по другому выглядит. Он больше что ль… намного больше. До начала войны, благодаря Вегану, один из Блокадников попал на Ваську. Скажу вам, большой крови и труда стоило его тогда грохнуть. Те, кто выжил, рассказывал потом обо всём случившемся. Молва и до нас, Отчуждённых, дошла.

— Почему же тогда не Кондуктор? — поддержал я разговор.

— Он требует билета, на то он и Кондуктор. Ферштейн? — литовка не сводила с меня глаз. — Мы ходим по его территории без билета, поэтому он здесь как Царь Бог — с зайцем может сделать что угодно. А Обходчик: кто он такой? Схватил кирку

и пошёл мочить налево направо. Нам повезёт, если мы не встретим настоящего Блокадника или Кондуктора, хотя, похоже, вся зараза Питера сосредоточилась вокруг Купчино.

— То был ледоруб — поправил коммунист, заразительно глядя на свечу. — Этот мудозвон убил Кензо ледорубом.

Никто возражать не стал, да и какие тут могут быть возражения? Мы, как расово верные сектанты, сидели полукругом у свечи, питаясь звуками природы. Я открыл сгущёнку, поделился со всеми. Божественный вкус, наполненный всей прелестью жизнью. Мысленно я вновь пытался вернуться к Рите, но перед глазами мельтешило её мёртвое тело у меня на руках. Пальцы сами сжались в кулаки. Я закрыл глаза и не прогадал.

— Сашка, какие у тебя планы на будущее? — Рита положила голову мне на грудь.

— Вернусь с Кавголово и первым делом под венец — я смотрю на обнажённую девушку, нежно глажу её по голове. Пальцы то и дело теряются в её тёмных жгучих волосах.

— Повезёт же твоей спутнице — улыбается она, не ведая в тот момент о своей судьбе.

— Спутницу ждёт ко-о-о-шмарное будущее — расплылся я в куда большей улыбке и поцеловал Риту в нос.

— Кошмарное, говоришь? Думаешь, она готова к таким нежным отношениям?

— Она у меня мазохистка — и мы снова принялись целоваться. Прежде, чем заняться любовью, я добавил. — Не каждая согласится родить дюжину детишек.

И вот выстрел. Вспышка в памяти и одновременно наяву. Рита падает передо мной. И я смотрю ей в глаз за секунду до крушения о землю. Глаза девушки, по какой-то причине налитые кровью от залпа АК вопиют: «Жаль, что не в этой жизни».

Я открываю глаза, на которых застыли слёзы. Чёрт возьми, я — диггер! Все эмоции при себе! В груди — осколок льда и клокочущее чувство мести. Я огляделся: свечка почти что догорела. Даже дождь заметно поредел, и за окном светлее. Не иначе как птички отступали. Лишь стая освирепевших волков не могла угомониться, затягивая свою меланхоличную мелодию.

— Вы знаете что-нибудь о миссии в Кавголово? — разорвал я тишину, обращаясь одновременно к Владлену и Чулок. Твою мать, даже к той же свечке!

— Скажу по правде — первым отозвался мужик. — Мы, коммунисты, не особо осведомлены о ваших внутренних делах. Известно малое: сигнал выживших с бункера, вас отправили группу, через две недели вернулся ты один.

— Бункер был веганский — литовка смотрела на остатки стекавшего воска как на исчезавшую лживую тварь под названием надежда. — Ваша группа насчитывала семерых, что не лишено символики. Молох, ты потерял там близкого человека?

— Да… — я намеренно перевёл взгляд на пол. — Мою жену. Будущую. Только вся беда в том, что её убил один из наших. Но причины я понять не могу.

— Гм. Как такое возможно? — встрял Владлен. — Если всё с тобой произошедшее не было одной большой засадой и тебя не решили убрать с самого начала.

— Вариантов много — девушка так же перевела взгляд на пол,

словно там мог находиться клад. — Вероятно, нечто этакое было узнано в бункере. То, что твоя память закрыла на замок. Но товарищей по оружию продавать — уж извините.

— Что ж, на поиски золотого ключика для памяти? — коммунист улыбнулся. То ли разряжая обстановку, то ли сам себе, удивившись, что способен на метафору.

Во второй раз за день мы оказались под открытым небом. То, что шло с небес, с большой натяжкой претендовало на ливень. Я кинул взгляд на свечку, оставленную нами догорать. Неизвестно, когда наступит её конец: может, через минуту, может, через час. Всё когда-то заканчивается и остаётся воском на медном блюдечке. Даже огромный червь, распластавшийся в паре метров от нас. Я заметил, что лап у него больше не осталось. Что ж, вороньё не упустило своего лакомого куска. Остальное — на съедение волкам да собакам Павлова.

Мы вышли на Салова, когда лучи солнца стали сражаться с облаками за право появления на сцене театра Земли. Казалось, даже дождь унялся, но то был самообман. Ближайшие триста метров пути встретили нас штилем в бурлящем океане Купчино, пока мы не вышли к Волковке — местной речушке. Солнце сдалось, уступая место полумраку. Часть дороги здесь вырвана с корнем. Кусок асфальта размером с человеческий рост стоял рядом с нами и глядел в небо. Отступать было некуда и радиация, судя по приборам, показывала отметку в ноль. Девственно чистую реку решили переходить вброд.

Первым шла Белый Чулок, подняв над собой пистолет-пулемёт. Мы с Владленом на подстраховке. Второй я, так же будучи подстраховываемый бойцами. Река оказалась по грудь, при этом создавалось ложное ощущение, что дождь бьёт как сверху, так снизу. Ничто не предвещало беды, когда коммунист замыкал цепочку. На половине пути Владлен невидимым чутьём резко обернулся назад, чуть не плюхнувшись с головой в реку. Мы с девушкой глядели по направлению взгляда бойца, пока не уловили Путевого Обходчика. Он стоял метрах в десяти по ту сторону реки. К переправе приближались двое волков в то время, как убийца давал им немые указания. Телепатия?

Звери стояли у края реки, но в воду не входили. Кусок асфальта отделился от берега под усилиями тварей тёршихся в кровь когтями об землю. Владлен перезарядил затвор и двумя пулями застрелил волков. Следующими залпами мы втроём дружно шмалили в сторону Обходчика. Я не сразу понял, что коммунист скрылся у меня из виду.

— Стой! — крикнул я девушке. — Где Владлен Степанович?!

Ни диггера, ни убийцы не было. Лишь двое волков сползали в воду, дабы та их похоронила. Ожидая самого худшего, мы принялись выкрикивать имя коммуниста, держась на расстоянии от воды. Тишина. Я не слышал существ, воющих на том берегу. Не слышал капель, падающих с небес. Вспышка молнии привела в чувства. Боец выпрыгнул из воды как летучая рыба из Средиземного моря. Мы оттаскивали Владлена за руки, но тот продолжал палить в воду до тех пор, пока в обойме не кончились патроны. Отойдя на безопасное расстояние, я посмотрел на солдата, сидящего на мокрой земле. Правая нога снизу проедена чуть ли не до кости. Я хотел было поинтересоваться, что произошло, как на нас со стороны речки поплёл ящер. Приплюснутая морда окровавлена. Изо рта, наполненного россыпью клыков, извивался змеиный язык.