Молодой Ленинград 1981, Попов Евгений Анатольевич

Молодой Ленинград 1981

1981 г.

5.00 + -

рейтинг книги

Шрифт:

ПРОЗА И ПОЭЗИЯ

Владимир Приходько

СТИХИ

ЗДРАВСТВУЙ, ГОРОД-ГЕРОЙ!

Здесь когда-то Ильич проходил… Он любил тебя, город! Слушал сердце твое, предугадывал дерзкую мысль. И увидел в тебе непреклонную волю и гордость — Ту рабочую гордость,

которую знаем и мы. Перенесший блокаду, проверенный горем на стойкость, Ты не раз принимал на себя за ударом удар. Как пробоины в небе, израненном ливнем осколков, Светят звезды, салютом застыв над тобой навсегда. Где бы ни был я, город, в семье твоей младший из младших, Я у жизни прошу лишь одну из высоких наград: В испытанье любом быть достойным товарищей старших — И надежды твои и доверье твое оправдать!

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

Наше поколение, Всей земли надежда, На кого равнение Ты сегодня держишь? На кого? Во-первых, На того солдата, Что от сорок первого Шел до сорок пятого. А еще — на парня С именем негромким У станка токарного, На целинной стройке. На изобретателя Миллионнорукого, Мастера колхозного, Пионера космоса. Ну а с чьим же мнением Ты сейчас считаешься? Сердцем, поколение, На кого равняешься? Мне, России сыну, В этом не меняться — На того, кто Зимний Штурмовал в семнадцатом.

МАЛЬЧИШКИ

Мы обожали прозвища и клички. Героям всем хотели быть сродни. И дергали девчонок за косички, Когда нам чем-то нравились они. Едва звонок объявит перемену, Товарищи по школьному двору — Артисты, книгочеи и спортсмены, Мы затевали новую игру. Один взбирался в небо по канату, Другой к спектаклю роль свою бубнил, А третий с книжкой, старой и помятой, Таинственно молчание хранил. Вели себя со временем по-свойски: Глядишь, и в парня вымахал юнец! И незаметно возраст комсомольский Стал сутью наших пламенных сердец. Потом открылись вузовские двери, Нелегкий путь и ежедневный труд, И все же был любой из нас уверен В друзьях, что никогда не подведут. Оглянешься на прожитые годы — Пора свершений, зрелости пора: Проекты, новостройки и заводы В судьбе ребят со школьного двора. А наши дети бегают вприпрыжку, Себе придумав новую игру… Придет пора — не подведут мальчишки Моих друзей по школьному двору.

С ПЕРВОЙ МИНУТЫ

Сотни лет академией Поле служило солдату. Но покинули землю И стали солдаты крылаты. За плечами сегодня — Волны закипающей гребень. А назавтра — повзводно На землю мы прыгаем с неба. Доведется служить — И в большом разберешься, и в малом. Парашют уложить Должен сам — даже став генералом. Пусть, мужская сугубо, Тебя эта жизнь не смущает. Небо шуток не любит. Оплошности бой не

прощает. Так что с первой минуты Уставу десантника следуй, И тогда разминуться Тебе не придется с победой.

ЗАСТЕНЧИВОСТЬ

Где вы были, нужные слова, Ласковые, нежные, простые?.. В пятом — класс меня не узнавал, Молчуном — в десятом окрестили. Да и сам я к выводу пришел, Что, увы, далек от идеала — Мрачноват, характером тяжел И лицом — каких вокруг немало. Не поцеловавшись ни с одной, Уходил на службу из деревни. Воротился к стороне родной, Не найдя нигде своей царевны. Все грустил, вздыхая горько: «Где уж нам! Ведь всему застенчивость виной…» А слова за той ходили девочкой, Что следила искоса за мной.

В ЖИЗНИ МОЕЙ

Туча и солнце. И хочется очень дождя. Снова бессонницей Вечер грозит, уходя. Ночь надвигается. Быть, вероятно, грозе. Жизни слагаются Наши — из наших друзей. Белые ночи — И черные-черные дни. Черные ночи — И белые-белые дни. Мы не теряем, Когда нам друзья не сродни. И умираем, Когда остаемся одни. Был я везучим И буду на добрых друзей. Солнце и тучи. Ширится море огней. …Даже измучась, Будь, и о том не жалей, — Солнцем, и тучей, И солнцем в жизни моей.

«Волны, словно рессоры…»

Волны, словно рессоры, Качали бронзоволицых. В небе металось солнце Рыжим хвостом лисицы. Но пролетело лето Дробным топотом яблок. Дикие кони ветра Перемахнули сентябрь. Хлопая, как петарды, Птиц понеслись кочевья… Осени леопарды Бросились на деревья!

Валерий Суров

ЗНАКОМЫЕ ЛИЦА

Повесть

— Водитель мотоцикла! Остановитесь! — раздался голос из динамика.

Звук проплыл по ночной улице. Спросонья пробормотали грачи на верхушке старого тополя.

— Остановитесь! — вновь гаркнул репродуктор. Вспыхнула голубая мигалка на крыше машины ГАИ и всплесками осветила деревянное здание пожарной команды, каланчу…

— Черт! — пробормотал Василий Петрович. — Раз выбрался в город — и сразу же напоролся…

«Ява» мчалась по колдобинам мимо длинной кирпичной стены. Между «Жигулями» и мотоциклом оставалось всего несколько метров, когда Корнев повернул руль вправо. Пролетев по воздуху, он удачно приземлился на заднее колесо и промчался мимо овощного ларька.

«Жигулям» пришлось объехать глубокую канаву, но Корнев уже урвал метров сто… Скатив с моста через Челнинку, круто повернул в гору и попер вверх под таким углом, что даже выскочивший из машины лейтенант присвистнул.

Одолев сложный подъем, Корнев помчался по деревенской улице, выскочил на асфальт и выжал газ. На повороте едва не пробил забор, не успев затормозить. Мотоцикл занесло — задымила покрышка. Минул ворота. Проехал длинный ряд тягачей. Спешно открыл свой вагончик, вкатил мотоцикл в кладовку и захлопнул за собой дверь. Не включая света, долго смотрел в окно — не ищут ли его. Но на улице было тихо. Корнев занавесил окно газетами.

Прошло уже два месяца, как купил он на толкучке этот мотоцикл полугоночного образца, а номера все не получил, потому что не имел Василий Петрович водительских прав…

Он поставил чайник на электрическую плитку, развернул полосатый матрац на крышке большого рундука.

Вначале он только работал в вагоне, а потом стал и ночевать. Вскоре притащил со склада матрац, одеяло, взял у монтера плитку, чайник попросил у директора профкурсов… Двухкомнатный вагон на металлических салазках стоял в ста метрах от обрывистого берега Камы, и ночами здесь было тихо.