Чтение онлайн

Гордая женщина, не спешившая уступить дорогу воинам, по своей красоте знавшая себе исключительную цену, небрежно одаривающая мужчин превосходством своего ума, никак не ожидала увидеть здесь, въяве, на этой земле, снившегося ей в страстных грезах своего бога. Она вбирала глазами его взгляд, она воспринимала его вопросы. Они звучали в полный голос, его вопросы, они, казалось, были слышны всем окружающим. Она глазами отвечала на них утвердительно так, что чувствовала себя говорящей вслух, раздевающейся на виду у всех. Она осознавала себя в его власти и лишь боялась, что сейчас он может пройти мимо. Она почувствовала, что падает к его ногам, но сильная рука поддержала ее и привела

в сознание. Фараон велел ей прийти к нему вечером. Он решил задержаться в городе на одну ночь.

Что такое одна-единственная ночь среди тысяч ночей человеческой судьбы! Но для женщины одна ночь великой любви может быть равнозначной смыслу всей жизни. Сон для женщины в такую ночь — просто помеха. И, когда фараон под утро лишь на один час забылся во сне, она продолжала осыпать его ласками. Ум его сейчас был далеко, но тело оставалось в ее власти. Она священнодействовала над ним, вкладывая всю душу… Когда фараон очнулся после короткого забвения, он не ощущал ни малейшего утомления.

На рассвете отряд покинул город.

Несколько дней понадобилось для того, чтобы собрать и восполнить войско, разбитое столь неожиданным ударом так внезапно появившегося и неизвестного противника. Никто из оставшихся в живых воинов не мог определенно сказать, что это был за враг и кто им командовал.

Объехав все селения своих земель, Магрубет быстро набирал войско. Люди охотно шли к удачливому предводителю. Его далеко знали по многим славным делам. Последнее поражение едва ли кого смутило. Степь была верна своей обычной тактике — рассеиваться и вновь собираться. Однако сейчас, подъезжая к городу, Магрубет никак не мог ощутить прежнее мужество и старался скрыть от всех свое страшное внутреннее смятение. Слухи об измене его любимой, как черные змеи, ползали за ним по степи, жгли своим ядом, перехватывали дыхание и не давали душе ни забвения, ни равновесия.

Всадники с гиканьем стремительно въехали в город. Воины стали растекаться по улицам, привычно отыскивая места постоя. Магрубет направил путь к центру, где стоял большой дом одного из богатейших людей города. Дочь этого знатного и мудрого человека была возлюбленной Магрубета и уже год считалась его невестой.

Ворота дома, как обычно, были открыты, но никто из людей не поспешил взять коня под уздцы. Магрубет горячил и вздыбливал своего скакуна во дворе дома, не торопясь спешиваться. Цокот копыт и конское ржанье словно заставили проснуться и вылезти во двор старого искалеченного раба, которому Магрубет бросил поводья. Стиснув зубы и поигрывая плетью, славный воин переступил порог дома.

Казалось, ничто не изменилось за какие-то десять дней. Всё было по-прежнему. Обычный обмен любезностями с главой дома, традиционные вежливые ответы нескольким почтенным людям города, как всегда пришедшим сюда по своим важным делам, как прежде — монета старой домашней служанке, чтобы проводила через темные покои, через внутренний домашний садик на женскую половину в уединенную комнату к молодой госпоже. Но какая-то нехорошая тишина отчетливо повисала в доме после каждого слова, после каждого шага. Магрубет ощущал это так остро, что сердце готово было разорваться, и кровь с шумом ударяла в виски.

Она сидела к нему спиной, когда он вошел. Она повернула голову, не двинувшись навстречу, взглядом и жестом указала ему место напротив… И снова эта ужасная тишина, от которой даже служанка онемело замерла на пороге на несколько мгновений.

Все та же… Все те же изящные движения прекрасных рук в ритуальном приветствии мужчине, тот же привычный голос, но взгляд совершенно чужой, тускло уходящий в сторону. Взгляд… и тишина…

Не

так уж мало на земле людей, которые своими глазами видели, как их горячую, пылкую и трепетную любовь безжалостно давила холодная каменная стопа судьбы, но мало кто из людей был таким, как Магрубет, едва ли кто еще так любил, как он, и никого не было на свете, кто был так щедро одарен любовью этой прекраснейшей женщины. Не было никого до недавнего времени.

Сама по себе тяжела измена. Тяжело переживать уход женщины, даже если не успел познать ее любви, даже если сам не успел загореться высоким огнем. Но во сто крат тяжелее, когда любил всем своим существом, любил долго и навсегда. В тысячу раз тяжелее, когда любим был любовью той, которой нет равных, когда чувствовал и привык чувствовать себя наделенным высшим даром судьбы.

По-разному переносят разные люди удары судьбы, кто как выдержит. Но Магрубет обладал многими качествами, о которых большинство смертных может лишь мечтать. И за свои желания он привык бороться. Поэтому опустим сцены выяснения отношений. Они всегда неприятны. Когда человек большой воли и больших чувств внезапно сталкивается с безнадежностью, то остается лишь пронзительно предчувствовать либо смерть, либо сумасшествие. Кто переживал нечто подобное, тот знает, что это так. И нет ничего ни красивого, ни захватывающего в том, что можно быть рядом, говорить со своей любимой, даже навязывать ей свою волю и обладать ею, но встречать только холодный взгляд, отталкивающие руки и болезненные судороги неприятия. Человек послабее пытался бы вымолить за счет времени благосклонный поворот судьбы в свою сторону, но Магрубет к концу ночи смело признался себе, что смотрит в глаза безнадежности.

Признания, как и вообще знания, для истинного мужчины слишком мало. Магрубет привык действовать. Единственным для него оставалось — мстить.

Что делать с ней, когда она… умерла для него? Стоит ли обрывать жизнь, которая уже оборвалась для него? Может быть, сейчас протянуть руку и погасить этот красивый светильник, чтобы его свету не смог порадоваться тот, другой? Может быть, одним ударом кинжала вскрыть стремительно наплывающий нарыв боли, который потом превратит жизнь в муку и будет давить так долго, что еще много-много раз пожалеешь о том, на что сразу не решился? Может быть, в сей миг, пока не поздно, поставить все на ту грань страшной простоты, на которой должен стоять только сильный человек?

Нет! Магрубет остановил сам себя. Ничто не мешало ему. Никто не задержал бы его здесь в доме. Но то, что она не оказала бы сопротивления… То, что это не злой и сильный соперник… То, что это была женщина… Нет! Существуют великодушие и совесть. Разрубить золотую чашу, из которой кто-то напился? Нет! Это не месть.

Магрубету было тридцать лет. Давным-давно уже он не боялся ничего на свете и привык видеть противника перед глазами, чтобы побеждать его. Он должен был найти своего врага и в личной схватке собственной рукой убить его.

До восхода было еще далеко, когда Магрубет вышел из дома. Вначале он шел, ведя за собой коня в поводу, затем в забытьи выронил из одной руки плеть, из другой ремешок повода и… не заметил, что конь отстал от него.

Так, одинокий, он шагал в темноте по улицам города, словно в глубокой задумчивости, опустив голову, но совершенно ни о чем не думая.

Ни одной мысли не было в голове. Магрубет лишь чувствовал, что огромная тяжесть навалилась на него и давит к земле. Никогда раньше он даже не предполагал, что можно вот так, с таким трудом переставлять ноги. Но ноги все несли и несли его. Он шел по знакомым местам, пересекая город из конца в конец.