Моё пламя

«Что есть любовь? Бездумье от угара.

Игра огнем, ведущая к пожару.

Воспламенившееся море слез,

Раздумье – необдуманности ради,

Смешенье яда и противоядья».

 Уильям Шекспир

Прохладный

воздух из окна ударил в легкие, заставляя выступившие слезы, ещё не успевшие скатиться вниз, тут же застыть. Дверь за спиной медленно закрылась, и мне вдруг показалось, словно сердце, только что замедлившее свой ритм, сейчас и вовсе перестало биться. Будто бы для этого у него больше просто не было причин. Будто бы только что я собственными усилиями лишил себя чего-то важного. Того, без чего смысл моей жизни обесценивался ровно вполовину.

Отяжелевшими ногами подошел к больничной койке, а затем, преодолевая острую боль, коснулся пальцами края постели и опустился на корточки.

Всё это время я не смел отводить взгляда от сестры: от её ещё бледного лица, подрагивающих век и слегка приоткрытых губ, то впускающих, то выпускающих воздух.

Чувство вины с каждой секундой становилось всё сильнее, но даже видя её такой слабой и болезненной, я понимал, что жизни моей принцессы больше ничто не угрожало.

И угрожать не будет. Ни теперь. Ни впредь.

Бережно коснулся её прохладных пальцев, а затем едва ощутимо, боясь причинить ей новую боль, сжал их в своей руке.

– Прости… - от собственного шепота по горлу мгновенно прокатилась обжигающая волна.

Прочувствовав этот новый приток боли, ощутив, как мучительно сдавливает виски, зажмурился и опустил глаза, но как только пальцы в моей ладони зашевелились, резко вскинул голову.

Родные зеленые глаза, в которых утонул в ту же минуту, сильно потускнели. Их цвет был уже не тем, что раньше, но это не помешало им смотреть на меня с привычной любовью и нежностью.

– Нужно было почти умереть… чтобы услышать это от тебя… - с тоненькой ноткой веселья прохрипела она, но, когда попыталась улыбнуться, неожиданно закашлялась.

– Эл… - подорвался, но, когда собирался позвать врача, она сжала мою руку, останавливая.

– Я в порядке…

Нехотя опустился на край кровати, а затем потянулся к столику.

Налив воды, помог Элейн приподняться и сделать несколько глотков. Когда она благодарно кивнула, медленно поставил стакан обратно, но головы не повернул.

– Мне жаль… - её голос заставил на мгновение прикрыть глаза.

Она прекрасно понимала, о чем я думал. Потому что знала меня, как никто иной. Знала о каждой мысли, каждом чувстве и порыве… вот и сейчас ощущала всю мою боль так, словно она была её собственной.

– Чем ты думала, Эл… - вертел головой, стараясь сдержать слезы внутри.
–  Чем руководствовалась, когда… - запнулся, не в силах произнести то, что уже готово было сорваться с языка, - … я бы перестал дышать, если бы с тобой что-то случилось… ты знаешь, что без тебя - моя жизнь абсолютно ничего не значит…

– Замолчи… - Элейн

схватила мои руки, - …я не хочу, чтобы ты так говорил…

– Тогда почему сделала это?
–  спросил, наконец, поднимая на неё взгляд.
–  Почему решила оставить меня?

Эти слова заставили её застыть. Я видел в её глазах вину, но кроме этого, не мог не заметить боль. Сильную. Слишком сильную для такой маленькой, хрупкой девушки. И от чего бы она ни появилась, моя сестра упорно держала её глубоко внутри.

– Я позволила себе стать слабой, - неожиданно ответила она, а затем не спеша, но уверенно закачала головой, - но клянусь тебе, этого больше не произойдет. Никогда.

Сжал её пальцы в ответ, наблюдая за тем, как облегченно она выдыхает. Этот жест был для неё необходимостью. Так она знала, что я верил ей. Прощал её.

Хотя, черт возьми, если бы она только знала, что прощение в этот самый момент нужно лишь мне одному. Лишь моей давно заблудшей во мраке душе.

– Я должен был заметить, - тихо упрекнул себя, - должен был понять, что есть что-то, что тебя гложет. Но не понял.

– И в этом нет твоей вины.

– Я поклялся всегда защищать тебя, - резко сказал, поднимая на сестру глаза.
–  Как только ты впервые улыбнулась этому миру, я дал слово, что никогда не позволю этой улыбке исчезнуть даже на мгновение… и что теперь? Я не смог сделать даже этого.

– Это не так… - Элейн завертела головой и неожиданно обхватила ладонями моё лицо. Мне показалось, что её глаза застлала тонкая дымка.
–  Просыпаясь каждое утро, я улыбаюсь лишь благодаря тебе. Это ты учил меня бороться и жить. И это я забыла о том, что Бейкеры никогда не сдаются.

– Никогда, - подтвердил, а затем нежно накрыл её руку своей и осторожно коснулся губами ладони.
–  И больше я не позволю тебе об этом забыть.

– А как же ты?

– Что я?

– Почему себе ты это позволил? Почему сдался и отпустил её?

Вздрогнул, отчетливо ощутив, как болезненно заныла рана от занозы, уже так прочно засевшей под кожей.

Я не был готов говорить об этом. Не так. Ни здесь. И ни сейчас.

– Не понимаю, о чем ты, - ответил, сжимая скулы и отворачиваясь.

Элейн не могла не заметить, не могла не понять. А я не мог не совершить этой оплошности. Дарен Бейкер никогда не ошибается? Да черта с два это так.

– Она не виновата в том, что случилось, - голос Элейн был полон любви и мягкости, но от этого боль в моих висках не становилась глуше.

Наоборот - лишь сильнее рвала их изнутри.

На секунду прикрыл глаза, но лишь для того, чтобы взять себя в руки. Раны были ещё слишком свежими. А её имя с силой било током по оголенным нервам.

– Доктор О’Нил сказала, что, если твоё состояние этой ночью будет стабильным, то утром мы сможем забрать тебя домой. Но до этого момента я хочу, чтобы ты безукоризненно соблюдала все её рекомендации и принимала необходимые лекарства.