Модельер
Шрифт:
— Попросил бы меня. Нет, я не навязываюсь к тебе в модели, не подумай, но ты сам не подозреваешь, сколько фриканутных мадам есть в ближайшем твоём окружении!
— Интересно, что она чувствовала, когда очнулась? — задумчиво спросил сам себя Влад.
— Ты порвал её зону комфорта в клочья.
— И хорошо. Мне никогда не хватит духу выглянуть за свою. Ей так понравилось платье — то, которое я принёс из театральной мастерской, — что она даже не стала переодеваться обратно!
— Ой ли? — сказал Сав.
Никто не пришёл их задерживать. Следующий день ровно в двенадцать часов
Влад рисовал: расположившись прямо на полу и обложившись карандашами, словно ребёнок, он ваял очередной эскиз. Сав сидел с ногами на диване; под звуки текущей по венам дома воды он играл в пирата, спасающегося с терпящего кораблекрушение судна на шлюпке. Когда раздался стук в дверь, он аккуратно прислонил весло-швабру к спинке.
Сейчас, скрестив руки, он смотрел на гостью, а та мялась возле двери, словно ждала особенной реакции на своё появление. Ребята смогли наконец хорошенько её рассмотреть (хотя Владу, казалось, не было до неё никакого дела). Очень миниатюрная, блондинка с короткой стрижкой, не поймёшь при таком тусклом свете, крашеная или натуральная. На вид лет тридцать или около тридцати, в джинсах с высокой талией и водолазке — той же, что и вчера. Не полная, но и не совсем плоская. «Возможно, у неё даже есть ребёнок», — подумал Савелий, рассматривая округлые бёдра.
Она невразумительно помахала рукой и протянула Саву, который был ближе, сложенный вчетверо тетрадный лист. Сав прочитал:
— «Простите».
Посмотрел на женщину. Она сделала в воздухе пасс, и Зарубин перевернул листочек. Там было написано:
«Меня зовут Юлия. Прошу прощения, у меня сейчас нет голоса.»
Он перечитал это вслух, и посмотрел на Влада. Не отвлекаясь от рисунка и болтая в воздухе ногами, тот спросил:
— Случайно не со вчерашнего дня?
Женщина покраснела и быстро закивала. Развела руками.
Влад оторвался от эскиза и в упор посмотрел на неё.
— Я не хотел вас напугать.
Юлия снова сделала движение кистью, и Сав зашелестел бумагой.
— «Я знаю. Поэтому я пришла просить прощения за свою несдержанность — вы же творческая натура. Мне нужно было готовиться. Врач сказал, что голос скоро восстановится.»
Она продемонстрировала обворожительную улыбку и кивнула Саву: мол, читай дальше.
— «Заодно хотелось бы обсудить вашу одежду. Я… можно сказать, была впечатлена с самого начала». Смайлик, — озвучил Сав, немного насмешливо посмотрев на Влада. Из рассказа друга он уже знал, насколько была впечатлена Юлия.
Он развернул листочек, разгладил на колене. Там не было живого места — клочок бумаги густо исписан с обоих сторон, перед каждой строчкой стоял порядковый номер. Что и говорить, Юлия хорошо подготовилась. Разговор им предстоит долгий.
В руках появился блокнот, она быстро записала в него несколько слов, протянула Саву. Он прочитал и ответил:
— Он Шерлок Холмс. Я его Доктор Ватсон. Прошу вас, садитесь.
Сав спустил ноги и похлопал ладонью
— «Я редактор издательства «Винг Пресс». «Подиум» находится под нашим, если можно так выразиться, крылом».
Третья строчка.
— «Я бы хотела отобрать для нашего издания несколько самых лучших работ и сделать ряд фотографий».
Блокнот кочевал из рук в руки.
— «Но теперь я вижу, что это невозможно. Все эти эскизы я буду смотреть до завтра…»
— Вы бы стали носить то, что я рисую? — перебил Савелия Влад. Он поднял глаза на девушку, разглядывая неуверенную улыбку.
— «Я покрутилась в нём дома, перед зеркалом. Пока ехала домой — в скобочках — вчера я была не на машине — люди смотрели странно. Наверное, это от того, что вы надели его на меня поверх лосин». Да это и нельзя назвать повседневной одеждой, — внёс свою лепту Савелий.
Чтобы Саву было удобнее читать, женщина переместилась на диван и снова склонилась над блокнотом.
— Так… он и сам знает, что он гениален. — Сав уже устал озвучивать, и ушей Влада достигали теперь только его комментарии. Влад снова занялся эскизом. Высунув язык, он штриховал нужные места волосяными линиями. — Да, конечно, вы можете пройтись с фотоаппаратом по подвалу, дверь вон там… я могу составить вам компанию, но уверен, вы и сами найдёте все манекены. Они расставлены там по углам и за колоннами. Да нет, он не всегда такой молчаливый, возможно, просто стесняется… с интервью, думаю, проблем не будет. Я дружу с этим нелюдимым типом уже давно и знаю про него самые отвязные байки!
Сав расхохотался, Юлия уголками губ сымитировала улыбку и неодобрительно двинула подбородком. Вытащила диктофон, и написала в блокноте наискосок, так, как он у неё лежал на коленях: «Ну что ж, начнём».
Все вопросы были записаны на тетрадном листочке, уже изрядно помятом. Там были вопросы вида: «Как давно вы изучаете историю искусства?» Сав морщился:
— Из какой методички вы их списали?
Влад отвечал благожелательно:
— Я не изучал её совсем.
Юлия ткнула в следующий вопрос и подмигнула Савелию.
— «Как же вы тогда работаете?»
Мол, вовсе не из методички. Все модельеры начинают с того, что штудируют историю моды, ходят на многочисленные курсы и семинары, начиная с фундамента выстраивают внутри себя замок моды, чтобы потом, много позже, прибавить к нему собственную башенку или даже крошечный балкончик с резными перилами. Ведь даже это — огромная удача.
Влад же начал с того, что построил себе в лесу хибару из говна, веток и оставленного туристами мусора. Двухэтажную хибару с верандой, закрученной штопором лестницей и мозаичными окнами из бутылочного стекла.