Модельер
Шрифт:
— Итак, Сеголен де ля Мэйз. Она разрабатывает фасоны для молодых людей от двадцати до тридцати лет. Клод, обязательно обратите внимание на ее чувство цвета. Цветовую гамму нашей компании диктует именно Сеголен, и на весенний сезон она предлагает темно-синий, сливовый и оранжевый.
Клод оглядел ее фигуру грушевидной формы. Ей подошел бы брючный костюм, с розовыми и красными полосками, чтобы прикрыть маленькое воробьиное тело. Ее крупные белоснежные зубы неестественно блестели.
— Алан де Бьюмарше. Он провел большую часть своей жизни в Америке и Южной Африке. Ведет направление, которому в прошлом году мы придумали подходящее название «Свобода». В этом году он справедливо заслужил привилегию
Приятный внешний вид Алана был немного подпорчен подчеркнуто черной одеждой и гладко зачесанными волосами. Его брюки низко сидели на бедрах и почти закрывали ботинки, штанины практически касались пола. Они были похожи на искусно подшитые шторы, видимо выражение собственного стиля. Клод подумал, что это пригодилось бы тому, кто стесняется показывать свою обувь.
— Эти люди — опытные дизайнеры, и вы станете одним из них. Теперь скажите нам, Клод, что вдохновило вас на создание такого платья? Возвращение к классике?
Лебре игриво приподнял одну бровь, всем своим видом показывая, что уже знает ответ, и протянул руку к марионетке, которая стояла перед ним на столе. В эту секунду Клод сделал вывод, что креативный директор салона Де Сильван больше не работает в офисах, где создаются и отшиваются платья. Он лишь умело манипулирует людьми.
— Вдохновение я почерпнул от женщины, которая надела его, — сказал Клод.
— Убежден, что вы разовьете эту подчеркнутую простоту в моделях нашей весенней коллекции. Как бы то ни было, пресса очарована вашей работой и вами, — сказал Лебре. — Сегодня у нас три интервью. Последнее из них — с наиболее влиятельным критиком в области моды из газеты «Ле Мон». Мы, — Лебре окинул взглядом присутствующих, — ожидаем от вас заявления, что это платье — начало вашей дизайнерской карьеры в нашем салоне. Это прекрасный дебют и шанс стать членом нашей команды.
Клод почувствовал пристальные взгляды будущих коллег. Он волновался, произнося следующие слова:
— Я создал это платье до прихода в вашу компанию. Но все, что я придумаю здесь, действительно будет делаться под эгидой салона. — Ведь из всех костюмов, платьев и свадебных нарядов, которые он создал за все годы работы, лишь это единственное платье принадлежало только ему.
Все беспокойно заерзали в своих креслах. Лебре откинулся в кресле и положил ноги на стол, подошвы его туфель оказались прямо перед лицом Клода.
— Что ж, мы сможем обсудить это позднее, Клод. К великому сожалению для вас, пресса уверена, что это платье — ваша первая работа в нашей компании.
— Ошибочное представление, — ответил Клод.
— Мы обсудим это позже, наедине, Клод, — повторил Лебре уже наигранно спокойным тоном.
— Я не изменю своего решения.
— Клод Рейно, — сказал Лебре с детской веселостью. — Я считаю, что мы прекрасно сработаемся в салоне де Сильван. — Он встал, обошел стол. — Извините, глупо получилось, я представил вам будущих коллег, но не дал им возможности узнать о вас побольше.
Обстановка в комнате слегка разрядилась. Лебре посмотрел на Клода.
— Клод учился в университете Ренна, затем в Институте моды в Гренобле и все время жил в… м-м-м… как же называется этот город? — Он на секунду задумался, щелкнул пальцами, как будто хотел вспомнить простейшую информацию. — Ах да, Сенлис. Не так ли? — Не ожидая ответа, он продолжил: — И вы, Клод, женаты. У вас есть дети?
— Нет.
Лебре сменил тему разговора.
— Теперь, Шарль, пожалуйста, покажите нашему новому дизайнеру кабинеты и представьте, пожалуйста, главной швее. Вы будете
В новой обстановке Клод наслаждался звуками сотен, а то и большего числа швейных машин в большом зале, расположенном в конце коридора, его приподнятое настроение поддерживали разговоры с теми, с кем он впервые встретился на работе в это утро. Зачем он так долго отказывался от общения с окружающими?
Его любимой комнатой во время экскурсии сразу же стала та, которая называлась «галереей цвета». Вдоль стен в ней были установлены глубокие стеллажи, на которых лежали сотни рулонов тканей, разложенные по цветам: зеленые ткани на одной стороне, желтые — на другой, а в середине красные. Здесь можно было найти и грубую кожу, и мягкий кашемир, шелк, и даже эксклюзивные ткани, выполненные на заказ. Клод восхищался тем, как Лебре сделал перепланировку старого помещения. Теперь дневной свет падал в окна так что можно было рассмотреть подлинные оттенки различных материалов. Это был настоящий парад красок.
Экскурсия закончилась в офисе Клода. Стройная, но чем-то обеспокоенная женщина проскочила между ними. У нее были короткие темные, красиво уложенные волосы и ярко-алые губы, воскрешающие времена Коко Шанель. Она села в офисное кресло, стоящее напротив нового стола Клода.
— Позвольте мне представить Кэролайн де Фаланс, нашего пиар-менеджера, — с пафосом сказал Шарль, словно представлял знаменитость, согласившуюся принять участие в ток-шоу. — Она будет брать у вас интервью, а затем рассылать статьи в сотни журналов и газет, где с нетерпением ждут рассказов о вас. Не беспокойтесь, Клод. Когда глаза привыкнут к свету софитов, вы больше никогда не захотите возвращаться в темную комнату! Не беспокойтесь. Кэролайн, не давите на него слишком сильно. Мы зовем ее «легким прессом». Вот увидите, она разгладит все ваши «морщинки».
Выходя из комнаты, Шарль подмигнул Кэролайн. У нее было милое, слегка квадратное лицо с высокими скулами. Она была одета в ярко-желтое летнее пальто с разрезом почти до талии, с большой розовой пуговицей сверху. Какое прекрасное пальто! Бледно-зеленая юбка чуть ниже колена. Клод еле сдерживался, чтобы не спросить, кто автор этой модели, но решил не показывать свое неведение. В это же время она не менее пристально рассматривала новый «объект».
— Месье Рейно, — обратилась она официальным тоном. — Почему бы нам не начать наше интервью, или, как это любит говорить Шарль, процесс разглаживания морщин?
— Пожалуйста, зовите меня Клод.
— Отлично. Клод, я буду делать магнитофонную запись, если вы не возражаете. — Она нажала кнопку маленького диктофона, который держала в руке. Медленно встала, подошла к нему ближе и осторожно заглянула, к его удивлению, в новые наброски, которые он сегодня рано утром вынул из портфеля и положил на стол.
— Извините меня. — Так она отреагировала на его высоко поднятые брови и вернулась в кресло. — Мы, журналисты, упрямые создания. Но как вы, наверное, знаете, чем больше я соберу информации, тем лучше будет статья. Я могу связать роскошный свитер только тогда, когда в наличии достаточно пряжи!