Мод навсегда
Шрифт:
– Франсуа?
Этот голос. Голос, который перестал тревожить его слух. Голос, такой знакомый, что он едва не прошептал: «Да, любовь моя? Ты где? Ты не забыла купить хлеб?»
– Это я…
Ее голос, резонируя, мучительно отдавался в висках. Тембр был непривычно высоким, а ритм непривычно быстрым. Конец слов она проглатывала. Она волнуется.
– Кто – я?
– Мод.
– Здравствуй, Мод.
– Здравствуй, Франсуа…
Это молчание… О, Мод… Произнести твое имя… Сложить губы в это мучительное и любимое «М»… Вновь обрести твое тело… Сейчас… Сию минуту… любовь моя… Я никогда не переставал тебя любить…
– Я собираюсь замуж, Франсуа…
– Поздравляю.
Фамилии адвокатов. Зачеркнутые записи. Наугад выбранные даты. Лишенные смысла слова. Головная боль. Франсуа кладет трубку. Потом снова снимает ее. Как если бы он открывал входную дверь. Пытался
44
Недоразумение (англ.).
45
Гозье (gosier) – глотка (франц.).
46
Имеется в виду книга французского писателя Жака Анри Бернардена де Сен-Пьера «Поль и Виргиния».
47
Телефонный звонок издалека (англ.).
48
Антигистаминный препарат.
– Какой, к черту, развод тебе нужен? Чтоб ты сдохла!
От его крика в квартире повеяло ледяным холодом. Как от колдовского заклятья, все вдруг испарилось… Тепло уютной безмятежности, неяркий свет настольной лампы, темно-бордовые тона мебели красного дерева… Распахнутые двери спальни… Запах туалетной воды, то появляющийся, то исчезающий вновь… Разложенная на кровати новая одежда… Дорожные сумки… Шелковые платочки… Вещи, брошенные на ковер… Волнующее ощущение собственного богатства… Мечты об отпуске… О светлом будущем… Все исчезло! Как летучая мышь в ночи… Паф! Испарилось! Бой часов ознаменовал конец бала… Фея придумала Золушку, чтобы возбудить принца-импотента… Бедняга… Жертва иллюзии… Влюбился в голограмму.
Нет, тебе не удастся загнать меня в угол! Я убью тебя!
Франсуа метался по квартире, как хищник в клетке. Его охватила звериная злоба, а вместе с ней – первобытный страх. Ему мерещились орды полицейских, настигающие его в собственной квартире и волочащие обнаженное тело по улицам города. Его отрубленную голову, насаженную на кол, будут возить по всему Парижу, а истеричная толпа не устанет скандировать «Смерть, смерть убийце» на мотив «Карманьолы».
Уехать. Не важно куда. Лишь бы уехать.
Он выбежал в светлую летнюю ночь. Он несся по улицам как одержимый. Он не знал, куда приведет его бешеная гонка, он хотел одного – избавиться от ада.
Полночь. Где-то между Лионским вокзалом и вокзалом Аустерлиц. Улица? Бульвар? Нищий из Восточной Европы. Который не хочет поделиться глотком водки и теплым воздухом, дующим из вентиляционной трубы… Он ему не доверяет. Бормочет что-то по-русски… Он не понимает песню Франсуа. Разглядывает его ботинки. И зубы.
Франсуа пел. Всю ночь. Голосом, пропитанным желчью. Припев звенел у него в ушах… Все
Домой он вернулся под утро. На приготовления к отъезду ему отпущено два месяца. Исчезнуть несложно. Гораздо проще, чем убить. Гораздо проще, чем притворяться. Воскресенье пролетело незаметно, как молитва. Тихо и успокаивающе. Франсуа уснул как дитя.
Франсуа не выставлял свои вина на продажу. Во всяком случае, ни один аукционист не получал от него таких полномочий. Его имя отсутствовало и в списках клиентов, арендующих склады. Наблюдение за Робером и Элианой Прат также ничего не дало. Массон был разочарован. Он взглянул на номер, высветившийся на экране сотового, и переключил телефон на автоответчик. Во время расследований личная жизнь лейтенанта отходила на второй план. Он забывал свой спортивный клуб, глотал на ходу сэндвичи, прибавлял в весе. Шагая по мосту Сен-Мишель, Массон подумал о Беа. Несколько лет назад он чуть было не влюбился. Одному Богу известно, что с ней теперь стало… «Too late!» [49] – пробормотал он. В любом случае у него нет времени на романы! Иногда после работы он заходил в кафе в квартале Сен-Жермен-де-Пре пропустить стаканчик. Сегодня туда не тянуло. Тоска от одиночества. Такое с ним порой случалось. Ни одного близкого человека. Это угнетало. Красивая брюнетка. И ребенок. С которым дождливыми днями он играл бы в электрическую железную дорогу… «Too late!» – снова вздохнул Массон. Нет. Сегодня он точно не пойдет в Сен-Жермен-де-Пре. Что тогда? Кино? Чтобы поднять настроение! Фу! Сидеть в окружении пустых кресел… Дойдя до бульвара, он ощупал свой живот. Он больше не мог выносить эту автомобильную шину. Взглянув на часы, Массон остановил такси. Еще немного, и овернский ресторанчик на первом этаже его дома закроется! Ему хотелось сэндвича с мелкорубленой свининой. Ему надоели вечные бутерброды с паштетом и корнишонами!
49
Слишком поздно (англ.).
Вечером в воскресенье, 23 июня 2002 года, Франсуа влез в Интернет. Выбрав три наиболее совершенные поисковые системы, он методично вводил все приходящие ему на ум ключевые слова, постепенно расширяя критерии. Из двух сотен обнаруженных сайтов он забраковал те, что не гарантировали абсолютную конфиденциальность. Введя конфиденциальность в качестве дополнительного критерия, он принялся внимательно изучать предложения.
К трем часам ночи он завершил первое «кругосветное путешествие». Однако ни одно из предложений не удовлетворило его. В подавленном настроении он сварил себе крепкий кофе и вернулся к компьютеру. Сильно болела голова. Лишь неослабевающая ярость придавала ему сил, чтобы продолжать.
Массон встал с левой ноги. Часть ночи ушла на борьбу с бессонницей. В ванной он пытался помыться единственным кусочком мыла, оставшимся в доме. Тонкая полосочка таяла в ладонях, прилипала к коже, ускользала из рук. От полотенца на коже остался неприятный запах сырости, который не удалось заглушить туалетной водой. На кухне из фильтра кофеварки, смявшегося под тяжестью воды, вытекла какая-то коричневая бурда. Массон выругался и пошел в спальню. Там он надел чистые джинсы. Ткань, плотно обтянувшая его чресла, напомнила об избыточном весе. Тогда он дал себе три обещания: с завтрашнего дня сесть на диету, пополнить запасы мыла в доме и впредь не отказываться ни от одного приглашения.
Как обычно, на работу он пришел первым. «Вот уж воистину собачья жизнь!» – проворчал Массон. Первым делом он просмотрел электронную почту, затем взглянул на накопившиеся факсы и, скомкав несколько листов, бросил их в переполненную корзину для бумаг, отметив про себя, что помещение не убрано. На краю стола пепельница Бертрана ломилась от окурков.
Массон открыл окно и посмотрел на Сену. Сентябрьский свет рассыпал золотистую пыль по серым волнам. Набережная Гран-Огюстен на противоположном берегу искрилась в солнечных лучах. Выйдя в коридор, он опустил пятьдесят центов в кофейный автомат, затем вернулся в кабинет и сел за стол. Что-то беспокоило его. Ощущение, что он прошел совсем близко от истины. Как будто какая-то важная деталь ускользнула!
Массон взял блокнот и принялся черкать в нем карандашом. Тут было чему удивляться. Упрямства этому Прату не занимать. Кроме того, он человек смекалистый. Срежиссировать в одиночкупохороны с подменой тела – такое не каждому провернуть! А с блеском отыгранный послепохоронный спектакль! Принимать соболезнования… Изображать скорбь… Он ни разу не оступился, не сделал ни одного фальшивого жеста… Какое владение собой! И какое самозабвение! К тому же он просто-напросто стер последние годы своего существования, продумав все до мельчайшей детали. Ни одного долга! «И он окажется настолько глуп, что оставит свое имя в списке клиентов мебельного склада? – вскричал Массон. – Надеюсь, он таки ошибся где-то, будь все проклято! Но в этом… вряд ли!»