Чтение онлайн

Нет! Неет! Нееет!

Крик разбудил его. Франсуа открыл глаза и рывком сел в кровати. Простыни были насквозь мокрыми от пота, от тела исходил зловонный запах. Он узнал этот запах, запах страха.

Ему вдруг вспомнилась та ночь, когда приехала бригада «скорой помощи». Как и в его кошмарном сне, их было трое: врач и два санитара. Втроем они пытались спасти ее.

Остановка сердца… Интубация! Рассекаем гортань! Трубку!.. Есть! Вентилируем легкие!

Каждый играл отведенную ему роль, подобно актеру хорошо отлаженной пьесы. Они боролись до тех пор, пока не опустился занавес. Самоотверженно, до

последней капли надежды.

…Массаж: сердца, адреналин, один миллиграмм… Отлично, ритм нормальный… Стетоскоп… Черт, у нее фибрилляция… Дефибриллятор, 200 джоулей… Так, порядок…

Их голоса воскрешали в памяти Франсуа новые воспоминания.

Давление есть? Пульс? Черт, она уходит… Адреналин… еще…

Воцарившаяся после этого тишина показалась громче грохота отбойного молотка на пустынной дороге. Затем раздался его крик. Нечеловеческий.

Франсуа встал с кровати и пошел в туалет. Его моча пахла спаржей, которую он ел накануне. Он знал, что в пять утра уже не заснет. Слишком поздно. Как только рассветет, он поедет на кладбище – положить цветы на могилу жены.

«С днем рождения, любимая», – едко произнес он.

Понедельник, 31 декабря 2001 г.

Накануне Мод ходила с Майклом в кино. По телевидению обещали снег. Предстоящая поездка за город ее не радовала. Туфли, которые она рассчитывала надеть под купленные в Чайна-тауне брюки, были слишком тонкими, а ведь от машины до дома, возможно, придется пройти несколько метров. Она положила их в сумку рядом с бутылкой шампанского, чтобы не забыть, и принялась за макияж. Она уже заканчивала подводить второй глаз, когда Тед, ночной консьерж, предупредил, что к ней пришли.

Открыв дверь, Мод сделала вид, что не замечает цветы, которые он держал за спиной.

– Вот уж сюрприз! Заходи, Майкл… Не стоять же тебе на лестнице!

– Надеюсь, я не помешал?…

– Мне скоро уходить… А ты где встречаешь Новый год?

– Я как раз спрашивал себя, что ты скажешь об ужине при свечах?

– Нужно подумать… – лукавым голосом ответила она.

Воистину, перед обаянием этого мужчины невозможно было устоять.

– Только у меня нет свечей! Это как-то меняет дело?

Он улыбнулся и достал из кармана позолоченную свечку.

– Ну раз так! Иду звонить брату и ставить воду для макарон.

Он положил букет на стол и снял пуховик. Тот был слегка мокрым.

– На улице дождь?

– Небольшой снег, – ответил он, доставая бутылку шабли, тосты и баночку фуа-гра, сложенные в пакет из магазина «Дин энд Делюка».

– Да ты все предусмотрел! И даже то, что я соглашусь?

– Нет… Скажем, мне этого очень хотелось…

Мод охватили противоречивые чувства. С одной стороны, она опасалась слишком организованных мужчин. С другой – Майкл казался ей таким трогательным. И он так спонтанно выражал свои желания! Когда он заговорил, голос его был столь пылким, что это ее взволновало.

– Мод, дело в том, что я много думал о тебе, о нас… со вчерашнего дня…

– И?…

Он подошел к ней и обнял. От него пахло «Поло».

– И я сказал себе, что не могу просто так отпустить тебя!..

– Ты правильно сделал… – прошептала она, отдаваясь во власть его рук.

Чувства, которые всколыхнул в ней его нежный поцелуй, удивили ее. «Значит, – подумала, – я еще способна любить».

Каждую ночь в один и тот же час Франсуа снилась его жена. Всегда один и тот же сон. Она медленно идет

к нему. Он протягивает ей навстречу руку. Она улыбается. До этого момента все шло хорошо. Но затем, как только он пытался прикоснуться к ней, его рука проходила сквозь пустоту, словно ее тело было голограммой. Он плакал: «Где ты? Я не могу до тебя дотронуться!» Она со смехом отвечала: «Я же умерла! Разве ты забыл?» Что за глупая штука эти сны, потому что, стоило ей произнести это, как он, вместо того чтобы и дальше пускать нюни, начинал хохотать. «Ты умерла? По-настоящему?» – «А ты уже видел кого-нибудь, кто бы умер не по-настоящему?» – отвечала она. Потом они вместе покатывались со смеху. Ржали до колик. Полный бред! Наконец она шептала: «Мне тебя не хватает» – и нежно притрагивалась к нему языком. Ее тело витало над ним. Он чувствовал, как его обволакивает нежностью. Ему было хорошо. Сколько это длилось? Десять минут? Не больше. До тех пор пока до него не долетал запах. Омерзительный запах, который невозможно описать. Зловоние обгорелых костей и костного мозга, зловоние с содранной плоти. Тошнотворный запах. Сон становился кошмаром. Лицо жены превращалось в череп. Череп мертвеца, разумеется. Этот череп был настолько жутким, с огромными, вылезшими из орбит ядовито-зелеными глазами, что он без труда мог бы продать его в качестве маски для Хеллоуина. Успех был бы бешеным! Короче! Его жена была по пояс в могиле и тянула его за руку. Ее смех все более делался похожим на металлическое бульканье… Она шелестела: «Пойдем со мной! Пойдем со мной! Пойдем… туда, где вечный холод». Подобно Рэмбо, он мужественно сопротивлялся, чтобы не дать затащить себя под землю, но жена была намного сильнее его. Он кричал и отбивался. Это длилось часами. По крайней мере, ему так казалось. До тех пор пока зыбучие пески не смыкались над ним. Но не до конца, ибо в самый последний момент его тело становилось похожим на разжавшуюся пружину. Бум! Он вырывался и тут же просыпался. Уф!

Этот проклятый кошмар не давал ему покоя. Напрасно он внушал себе, что все это фикция, плод не в меру разыгравшегося воображения. В такие минуты он сравнивал себя с матерью, убеждающей свое драгоценное чадо, что страшилище из фильма, который он – вот проказник! – не должен был смотреть, всего-навсего модель из папье-маше. Сама мысль о том, что пора спать, неизменно вгоняла его в холодный пот. Он кружил по квартире до тех пор, пока не падал от усталости. Он знал, что эта чудовищная картина снова возникнет перед ним. Вместе со сном он терял заодно и здоровье.

С сексом же, как ни странно, дела пошли намного лучше. Через раз у него даже появлялась эрекция. И все это благодаря Барбаре! Франсуа встречался с ней в интимной обстановке, которая, признаться, больше напоминала курс лечебных психотерапевтических сеансов. Незлопамятная по мелочам и необыкновенно упорная, Барбара помогла Франсуа восстановить его мужскую силу. «И на том спасибо! – говорил он себе. – Я потерял сон, но зато вновь обрел желания! Вот ведь как! Будем живы – не помрем!»

По Франции прокатилась волна антисемитских актов, на которые общественность никак не отреагировала. Более того, израильско-палестинский конфликт, казалось, только придал им легитимности. Выпадки против евреев становились настолько банальными, что средства массовой информации теперь сообщали о них в разделе бытовых происшествий. Антисемитизм не ставил под угрозу благополучие французов, и те не испытали потребности выразить свою поддержку сынам Давида. В определенной мере история повторялась. Даже если история никогда не повторяется один в один.