Чтение онлайн

На следующий день в десять утра Мария Лопес предстала перед Карен, снова занявшей свидетельское место.

— Доброе утро, миз Бесарян.

— Доброе утро, — ответила Карен.

— Вы приятно провели… провели время с прошлого заседания суда? — спросила Лопес.

— Да.

— Я могу спросить, чем вы занимались?

— Возражение, ваша честь! — сказал Дешон. — Не имеет отношения к делу.

— Прошу у суда минуту терпения, — сказала Лопес.

— Хорошо, — ответил Херрингтон. — Миз Бесарян, ответьте

на вопрос.

— Ну, дайвайте посмотрим. Я читала, смотрела фильм, написала кусочек нового романа, бродила по сети. Совершила приятную прогулку.

— Очень хорошо. Вы делали что-нибудь ещё?

— Множество других мелких дел. Я правда не понимаю, к чему вы клоните, миз Лопес.

— Хорошо, тогда я спрошу напрямую: вы спали?

— Нет.

— Вы не спали. Будет ли верным сказать, что вы также не видели снов?

— Очевидно.

— Почему вы не спали?

— Моё искусственное тело в этом не нуждается.

— Но вы можете заснуть, если вам этого захочется?

— Я… я не вижу, зачем кому-то может захотеться заснуть, если в этом нет необходимости.

— Вы уклоняетесь от вопроса. Вы способны заснуть?

Карен нескольго мгновений молчала, потом сказала:

— Нет. По всей видимости, нет.

— Вы вообще не спали с того момента, как были воссозданы в этой форме, не так ли?

— Это так, да.

— И поэтому вы также не видели снов, верно?

— Не видела.

Дешон вскочил на ноги.

— Ваша честь, это непохоже на надлежащий перекрёстный допрос.

— Простите, — сказала Лопес. — Просто несколько любезностей в начале дня. — Она взяла со стола большую бумажную книгу и поднялась. — Мы поговорим о ваших физических параметрах, миз Бесарян. Начнём с простых. Ваш возраст.

— Восемьдесят пять.

— Дата рождения.

— Двадцать девятое мая 1960.

— И как вы появились на свет?

— Я… прошу прощения?

— Это были нормальные роды? Кесарево сечение? Другая процедура?

— Нормальные роды, по крайней мере, по стандартам того времени. Моей матери дали большую дозу обезболивающего, схватки были вызваны искусственно, а мой отец не был допущен в родовую палату. Карен посмотрела в сторону присяжных, желая сразу увидеть их реакцию. — С тех пор мы прошли большой путь.

— Нормальные роды, — повторила Лопес. — Через расширенный родовой канал к дневному свету, мягкий шлепок по заднему месту — полагаю, тогда это ещё было в ходу.

— Да, думаю так.

— Первый крик.

— Да.

— И, конечно, перерезание пуповины.

— Да.

— Пуповины, через которую питательные вещества передавались от вашей матери растущему эмбриону, верно?

— Да.

— Пуповины, удаление которой оставляет шрам, который мы называем пупком, верно?

— Да.

— И шрам этот бывает двух видов — выпуклый и впалый, правильно?

— Да.

— И к какому виду принадлежит ваш, миз Бесарян?

— Возражение! — сказал Дешон. — Отношение

к делу!

— Мистер Дрэйпер поднимал вопрос о биометрических показателях, — сказала Лопес, разводя руками. — Очевидно, что я могу исследовать любые связанные с биометрией вопросы, а не только те, с которыми устраивал фокусы мистер Дрэйпер.

Похожее на обувной рожок лицо судьи качнулось вверх и вниз.

— Отклоняется.

— Миз Бесарян, — сказала Лопес, — так какого же он типа — выпуклый или впалый?

— Впалый.

— Могу я его увидеть?

— Нет.

— И почему же?

Карен вскинула голову.

— Потому что это будет бессмысленно, и — я уверена, судья со мной согласится — вряд ли прилично в зале суда. Вы надеетесь, что у меня нет пупка, и вы из этого факта сможете извлечь несколько лёгких очков в свою пользу. Так вот — пупок у меня есть; моё тело анатомически корректно. И поэтому, когда я обнажу пупок, вы попытаетесь заработать хоть какие-то очки, указывая на то, что это не настоящая рубцовая ткань, а простая скульптурная имитация. Я избавлю вас от хлопот: я это признаю. Но так как пупок совершенно ни для чего не служит, это вряд ли что-то меняет. Мой ничуть не хуже, чем любой другой. — Она снова взглянула на присяжных. — В нём даже пух скапливается.

Присяжные, и даже сам судья, рассмеялись.

— Двигайтесь дальше, — сказал Херрингтон.

— Хорошо, — сказала Лопес; её голос звучал чуть пристыжено. — Ваша честь, я хотела бы приобщить к делу первую улику ответчика — печатную копию инструкции по эксплуатации платёжного терминала, приобщённого к делу мистером Дрэйпером ранее.

— Мистер Дрэйпер? — спросил судья Херрингтон.

— Не возражаю.

— Улика приобщается к делу, — объявил судья.

— Спасибо, — сказала Лопес. Она перешла «колодец», подошла к месту свидетеля и протянула инструкцию Карен. — Как вы видите, я отметила одну страницу закладкой. Откройте её, пожалуйста.

Карен так и сделала.

— Пожалуйста, прочитайте выделенный фрагмент, — попросила Лопес.

Карен откашлялась — излишний с механической точки зрения элемент театральности — и прочитала:

— «Этот сканер использует биометрические данные для обеспечения безопасности транзакций. Для подтверждения личности пользователя сканируется отпечаток пальца и узор сетчатки. Никакие два человеческих существа не имеют одинаковых отпечатков пальцев, и ни у каких двух индивидуумов не может быть идентичного узора сетчатки.

— Звучит впечатляюще, не правда ли, — сказала Лопес.

— Да. И этот терминал меня…

— Простите, миз Бесарян, вы можете лишь отвечать на вопросы, которые я задаю. — Лопес сделала паузу. — Нет, прошу прощения; я не хочу показаться грубой. Что вы хотели добавить?

— Лишь то, что сканер опознал меня как Карен Бесарян.

— Да, он это сделал. В ключевых биометрических категориях вы, по-видимому, идентичны — по крайней мере, близки настолько, насколько необходимо — с оригинальной Карен Бесарян.