Младороссы

I

часть

Торговый агент

Не требуй от судьбы снопа душистых лилий –

Проси один цветок,

Моля, чтоб этот дар твои мечты ценили,

Хотя он и убог.

Бодя Палей

Мария. Дмитрий. Казем-Бек

В последний день августа 1926 года по залитой заходящим солнцем серпантинной дороге, по направлению к вилле «Алам», расположенной в живописном местечке Кап-д’Ай на Лазурном берегу, шел Гарольд Карлович Граф, в прошлом достойный офицер русского флота с задатками талантливого литератора, а ныне преданный секретарь великого князя Кирилла Владимировича. Эта прогулка пешком от железнодорожной станции до виллы, да и вся поездка в целом, были ему совсем не по душе, но деваться было

некуда – Кирилл Владимирович не захотел поехать на день рождения жены своего брата Андрея, Матильды Кшесинской, и отправил вместо себя его. Дорога шла в гору, и у Графа уже весь лоб покрылся испариной.

Граф, чья жизнь всегда была подчинена дисциплине, сначала дома при строгом отце, позже в морском училище, а затем на флоте, не привык роптать на начальство, не делал он этого и сейчас, он думал о другом. Кирилл Владимирович как обычно задерживал жалованье, обещая, что в ближайшие дни деньги будут, но день шел за днем, а денег все не было. Уже продавщица из ближайшего от дома Графа магазина, приветливая дама, не раз напоминала его жене об их долге, а их сын, восьмилетний Владимир, до сих пор ходил в старых прохудившихся туфлях, дыры в которых становились все больше, а вкладываемая в них газетная бумага, сложенная в несколько слоев, с каждым днем прибавляла эти слои. Граф надеялся на свою новую книгу, над которой он усиленно работал, ведь предыдущий его труд «На Новике», воспоминания о тяготах и радостях его службы на эскадренном миноносце во время Первой мировой войны, принес ему и его семье деньги и возможность из Финляндии, где они жили после революции, перебраться в Германию, где он и оказался в поле зрения Кирилла Владимировича, который тогда сильно нуждался в ответственном и распорядительном помощнике. Новая книга повествовала о русском флоте в лихолетье Гражданской войны, о печальной участи, постигшей офицеров Балтийского флота (в котором служил Граф), погибших от рук взбунтовавшихся матросов и обещала успех; нужно было только дотерпеть до ее завершения, и выплаты гонорара, которое одно издательство, с которым Граф заключил договор, обещало сделать, сразу по получению рукописи, но с каждым днем ожидание этого заветного момента становилось все мучительнее.

Сзади прозвучал клаксон и Граф обернулся. В его сторону мчалось авто. Граф напряг глаза, чью сильную близорукость не могли полностью компенсировать даже толстые линзы очков, и в приближающемся мутном пятне, он сначала разглядел цвет, который был синим, а затем и очертания самого авто, которые по всему подходили «Бьюику». Когда авто был уже близко, то так и оказалось, что это «Бьюик» с открытым верхом. Человека за рулем Граф тоже узнал, и чрезвычайно этому обстоятельству обрадовался, поскольку этим человеком оказался генерал Бискупский, человек знакомый и даже очень хорошо знакомый Графу. Бискупский помахал рукой, Граф помахал ему в ответ, и уже ожидал, что его знакомый остановится поблизости, но тот, приблизившись к нему, не остановился, а напротив резко рванул, да еще и в сторону самого Графа, так что растерявшемуся секретарю пришлось отпрыгнуть в сторону. «Бьюик» проехал с десяток метров, после чего так же резко, как он рванул, так же резко остановился у обочины. Бискупский наклонившись, толкнул дверцу с пассажирской стороны, и она отворилась. Граф, у которого еще в висках стучала кровь после неожиданно маневра генерала, подошел к ней. Лицо Бискупского расплывалась в улыбке.

– Простите дружище, – извиняющимся тоном произнес он, – Авто купил, а толком управлять им еще не научился.

– Это поправимо, – ответил Граф и уселся рядом с ним.

Бискупский резко отпустил педаль и до этого момента тарахтящий мотор заглох.

– Педаль сцепления нужно отпускать мягко, – наставительным тоном произнес Граф, – Только когда авто тронется с места, ее можно отпустить

совсем. Давайте еще раз.

Бискупский повернул ключ зажигания и шестицилиндровый двигатель «Бьюика» снова затарахтел. Генерал начал отпускать педаль.

– Так, медленно, еще медленнее, – наставлял его Граф, – А теперь газ.

Бискупский в точности выполнил наставления Графа и «Бьюик» взвыв от подачи газа, рванул с места и понесся по дороге.

– Теперь другая скорость, – тоном учителя произнес Граф, – Вот так.

«Бьюик» поехал спокойно и плавно. Бискупский благодаря присутствию Графа почувствовал себя за рулем увереннее и свободнее.

Как правило, когда Графу доводилось находиться в обществе Бискупского, предметом их беседы было лишь то, что имело отношение к их работе у Кирилла Владимировича. Так случилось и в этот раз. Последние несколько месяцев, они пытались убедить великого князя объявить себя Государем, тем самым официально став главой Дома Романовых в изгнании, тот признавал необходимость этого шага, но никак не решался его сделать.

– Его императорское высочество принял решение по манифесту? – спросил Бискупский.

– Еще нет, – вздохнул Граф.

Услышав ответ, Бискупский тоже вздохнул.

– Постарайтесь же до него достучаться! Глупо было объявлять себя блюстителем престола, когда первый претендент на престол и есть он. Для кого он его блюдет?

– Согласен, – сказал Граф, – Тем более, что после встречи со следователем Соколовым, ни у него, ни у Виктории Федоровны, никаких иллюзий касательно спасения царской семьи не осталось.

Бискупский поддал еще газу и «Бьюик» полетел стрелой.

– Единственное, что его останавливает, – произнес Граф, – Это Николай Николаевич. Тот хоть и стоит на непредрешенчиских позициях, но ясное дело сам хочет быть Государем. И с этим не считаться нельзя, все-таки за ним Высший монархический совет и РОВС.

– Старый истукан, – со злобой сказал Бискупский, – Черт бы побрал его, и его братца, такого же истукана.

В отношении этого великого князя оба приближенных Кирилла Владимировича были настроены одинаково отрицательно.

– Можно конечно попробовать убедить Николая Николаевича не выступать против его высочества, если тот объявит себя Государем, – продолжил Граф, – И не раскалывать дальше и без того разобщенную семью, но для этого придется отправить переговорщика.

– Кого же? – спросил Бискупский.

– Если кого-то он и станет слушать, то конечно кого-то из семьи, – определенно произнес Граф.

– Андрей Владимирович, – предложил Бискупский – Как раз сегодня можно будет с ним об этом поговорить.

– Николай Николаевич, пожалуй, в отношении него ничего лично не имеет, – ответил Граф – Но вот авторитета ему недостает, чтобы старый вояка выслушивал от него, какие бы то ни было прожекты. Про Бориса Владимировича я и не говорю…

– Его бы я и не предложил, – сказал Бискупский.

– Его никто не уважает, – добавил Граф.

– Александр Михайлович, – предложил новую кандидатуру Бискупский.

Граф облокотившись о дверцу авто задумался. За то время, что они уже проехали начало темнеть, а впереди стал вырисовываться утопающий в зелени на фоне моря городок.

– Возраст Александра Михайловича, заслуги в прошлом, заставят Николая Николаевича быть с ним на равных, но тут другая проблема… – Граф запнулся, чтобы слегка повернуть руль, зажатый в руках Бискупского, влево, полагая, что тот слишком близко держится к обочине, – Захочет ли Александр Михайлович тратить на это время? Он ведь знает, что достучаться до старого вояки практически невозможно… Сейчас лучше сбавить, мы въезжаем в город.

Бискупский послушно снизил скорость.

– Дмитрий Павлович, – произнес Бискупский, полагая, что это последний козырь, которым они располагают для решения этой трудной задачи.