Чтение онлайн

Вдоль выбеленной стены в нишах высоких стеллажей выстроились погребальные урны всевозможных форм. Тут были керамические, мраморные, некоторые напоминали средневековые вазы.

Иностранец, судя по акценту прибалтиец, дал гостье осмотреться, и как только она отошла от стеллажа, сообщил:

– Любой образец можно выполнить в любом материале.

– Вы знаете, жильцы в шоке от этих ваших образцов.

Лет ему, должно быть, не более тридцати. Молодой, привлекательный… гробовщик.

– Ничего, привыкнут. Разрешите представиться. Бруно, владелец

салона. Художник по гробу.

Ах, художник!

Анна назвала себя, с улыбкой разглядывая его одновременно мужественное и по-клоунски трагикомичное лицо.

– А раньше здесь были велосипеды.

– Что делать. Все меняется. Меняются средства передвижения.

– Да. Жизнь преподносит сюрпризы. Вот только что был велосипед, и вдруг гробище.

– Уверен, – Бруно с гордостью обвел зал рукой, – таких вы не видали никогда.

С насмешливым кивком Анна сделала вперед несколько шагов и остановилась перед нежно-перламутровой поверхностью одного из «гробищ». Театральным жестом Бруно откинул в сторону крышку. На светлой ткани белели несколько крупных искусственных жемчужин.

Анна не переставала улыбаться. Ее забавляла его актерская грация – почтительная, будто он ныряльщик, добывший жемчуг вельможной даме.

– Это заказ одной певицы. В каталоге под номером семнадцать похожий. Возьмите, – Бруно протянул каталог. – Несколько слоев итальянского лака создают полную имитацию морской раковины.

– Она извращенка, эта певица?

Парень усмехнулся. Мельком поглядывая на его открытое, с гладкой кожей лицо, Анна подумала, что его серым, удлиненным глазам позавидовала бы любая женщина.

– Вы еще не видели этого, – таинственным полушепотом произнес Бруно и бесподобным жестом указал куда-то вниз, под ноги. Там, на низкой ступени, похожий на огромную шкатулку для великанши, стоял черный блестящий гроб богато инкрустированный перламутром.

От изумления позабыв, что перед нею гроб, Анна воскликнула «божечки!», «какое чудо!», «потрясающе!» и потянулась к «чуду» всем своим существом.

– Вам повезло, что вы его застали. Это настоящее произведение искусства. Его изготовили в Китае по моему эскизу. Сегодня вечером он будет доставлен одному банкиру.

– Как я ему завидую!

– Эта модель на редкого любителя восточной экзотики. А вот флористический орнамент.

Повинуясь движению Бруно, Анна обернулась. Позади них стоял еще один гроб – белый, с нежными цветками лотосов, стрекозами и русалкой, лицо которой показалось Анне слишком доверчивым и глуповатым.

Бруно приподнял крышку.

– Обратите внимание. Внутри перуанский хлопок. Жители одной деревни из поколения в поколение ткут вручную. Я очень люблю редкие ткани. У меня есть кусок касайского бархата. Я все никак не найду ему достойное применение, хочется чего-то особенного. Касайский бархат делают в Конго из рафии. Листья рафии высушивают на солнце, и плетут вместе с листьями молодых пальм. Их блеск придает ткани бархатистость. Ткань изготавливают мужчины, а вышивку женщины. Причем беременные…

Анна

выслушала рассказ об удивительном бархате с раскрытым от изумления ртом.

– Даже не знала, что такое бывает, – она не удержалась, провела рукой по прохладной поверхности дерева, затем по перуанскому хлопку.

– Еще одна особенность моих гробов – они очень легкие. Попробуйте, приподнимите!

Анна с комичной готовностью одной рукой взялась за угол и, действительно, без особого труда оторвала ящик от пола. Она попала на сцену и участвовала в занимательном представлении.

– Легчайший! Один из моих секретов!

Анна любила качественные и красивые вещи. Она пила вино из черного бокала Ридель ручной работы, кофе и чай из невесомых фарфоровых чашек на изящной ножке, носила в ушах скромные, но все-таки бриллианты, и кот, которого, правда, нельзя назвать вещью, был чистокровной британской породы с родословной и паспортом. Поэтому мимолетная мысль о том, что она будет лежать в далеком будущем вот в таком качественном и легком гробу, согрела ей сердце.

Гробовщик курсировал между гробами, обращая ее внимание то на один, то на другой, а она, околдованная, отуманенная, крутила головой, вскидывала руки, ахала. Как жаль, что ей так не скоро умирать!

– Знаете, я считаю людей, которые заблаговременно заботятся о том, чтобы родственники не похоронили их в пластмассовом лотке для зелени, очень разумными, – добавил гробовщик.

– Я с вами согласна. Гроб – это колыбель души. Об этом стоит позаботиться заранее.

Разумеется, она шутила. Неужели он всерьез думает, что она купит гроб, пусть даже такой?

Анна не заметила, как, восхищенно покачивая головой, села на кстати предложенный табурет. В лепестках лотосов угадывалось обещание вечной жизни, спокойствия, которым Анна так дорожила, небесной, почти райской тишины. Анне чудились ароматное благоуханье цветов, шорох золотистой листвы, скользящий танец тонконогих водомерок, рисующих на водной глади символы бесконечности.

Затем Анна слегка повернулась влево и взгляд ее упал на черный, матовый экземпляр. Простой и лаконичный, с изящными серебряными ручками, он стоял на чем-то вроде ступени, простой и элегантный, как платье от Коко Шанель. Ни росписи, ни резьбы, ни инкрустации, но Анне померещилось сияние, зыбкое сияние потустороннего, исходящее от него.

– Американский тополь, – голос Бруно доносился откуда-то издалека.

– А внутри перуанский хлопок? – рассеянно спросила Анна, то ли в шутку, то ли всерьез.

– Нет. Внутри китайский шелк.

Анна взглянула на гробовщика, ожидая маленького театрального представления под названием «откидывание крышки гроба».

О да. Но он уже не играл, он священнодействовал.

– Потрогайте.

И накрыв ее руку своей, парень потянулся вниз, чтобы позволить гостье коснуться ткани.

От прикосновения горячей мужской руки Анна затрепетала. А Бруно еще и оказался в неприличной близости от ее лица, присев рядом на корточки. Анна слегка качнулась.