Митридат
Шрифт:
В гинекее сильно пахло благовониями. Шаги приглушались мягкими коврами. На стенах также висели большие персидские ковры с причудливыми узорами по красному и желтому фону. Всюду стояли бронзовые жаровни с горячими углями. Окна на ночь были закрыты ставнями, чтобы налетавший с моря ветер не задувал светильники на высоких подставках.
Рабыни, несмотря на поздний час, приготовили сыну царицы ванну с теплой водой, смягченной ароматной эссенцией. Пока Митридат смывал с себя
Молчаливый толстый евнух с гладким лоснящимся лицом принес Митридату, уже выбравшемуся из ванны, чистую одежду. И сразу же удалился, отвесив низкий поклон.
Прежде чем одеться, Митридат тщательно вытер полотенцем длинные волосы, потом стал вытирать себя, скользя босыми ногами на мраморном полу купальни.
Неожиданно из-за дверной занавески бесшумно появилась золотоволосая пышнобедрая женщина, вся блиставшая золотом украшений.
Митридат вздрогнул при ее появлении и неловким движением прикрыл тем, что было у него в руках, свою наготу. Он не сразу узнал свою мать, которую сильно изменили подкрашенные сурьмой брови и ресницы, подведенные краской глазные веки: зеленой- нижние, сиреневой- верхние. Уста царицы полыхали ярко-малиновой помадой.
Вместо обычного белого пеплоса со множеством складок, в каком Лаодика предстала перед сыном в первый раз, на ней было облегающее фиолетовое платье до щиколоток с длинными разрезами на бедрах. Ее обнаженные руки были унизаны браслетами от кисти до плеча. Роскошной груди царицы было тесно в узком платье, и она бесстыдно выпирала наружу, едва прикрытая двойным ожерельем из драгоценных камней.
Волосы, ровно подстриженные до плеч, были скреплены на лбу диадемой.
Для своих сорока лет Лаодика выглядела великолепно, а ее наряд и нанесенная на лицо косметика еще больше молодили царицу.
Видя, что ей удалось произвести на сына должное впечатление, Лаодика смело подошла к Митридату и как ни в чем не бывало предложила ему свою помощь. Не дожидаясь ответа, Лаодика принялась вытирать полотенцем, отнятым у Митридата, спину и плечи. При этом взгляд Лаодики незаметно, но цепко осматривал нагое тело юноши, отыскивая ей одной известные приметы. Вот, родинка на предплечье, вот еще одна на спине. А это что за шрам на груди? У ее сына такого не было.
– Откуда у тебя этот шрам, Митридат?- спросила царица, коснувшись пальцами отметины в виде серпа.
– Медведь поранил когтями,- небрежно ответил юноша и тут же горделиво добавил:- У меня сломалось копье, но я одолел зверя одним кинжалом.
– О мой мальчик!- с состраданием промолвила Лаодика.- А этот шрам, откуда он?
Рука царицы дотронулась до бедра Митридата.
– Это на меня напал горный лев,- сказал Митридат и показал другой шрам на руке.- И эту царапину мне тоже оставил горный лев. Их много водится в Армянских горах.
– Да ты весь покрыт шрамами, мой бедненький,- с жалостливым изумлением молвила Лаодика, увидев еще один след от раны на ноге Митридата повыше колена.-
– Это не зверь, это осталось от стрелы,- спокойно пояснил Митридат.- В горах произошла стычка с моссинойками. Мы похитили у них целый гурт овец. Нас настигли, пришлось защищаться.
Царица понимающе покивала головой в диадеме. «Неужели это мой сын?- промелькнуло у нее в голове.- Он больше похож на простолюдина, на разбойника. Моему мальчику не по силам все то, о чем он рассказывает. Митридат был такой нежный и ласковый. И у него не было такого ужасного акцента! А родимые пятна?.. Да разве мало людей на свете с похожими родимыми пятнами».
Сомнение, закравшееся в сердце Лаодики не давало ей покоя: сын или не сын? Как узнать? Как проверить? Сходство черт уже не казалось царице неоспоримым доказательством теперь, когда ее взору открылись столь явные подтверждения буйной жизни этого человека. К тому же ее очень смущал акцент в речи Митридата. Ее настоящий сын свободно изъяснялся на греческом, ведь на этом языке он учился говорить.
– Ты знаешь персидский?- спросила Лаодика, продолжая обтирать Митридата полотенцем.
– Знаю,- признался юноша.
– Наверное, лучше, чем греческий?
– Да, греческий я изрядно подзабыл. В горах мне чаще приходилось объясняться на персидском и армянском. Еще я изучил наречия халибов и тибаренов.
– А… Тирибаз еще жив?
– Жив.
– Он все это время был с тобой?
– Да.
– Почему тогда Тирибаз позволил моим воинам захватить тебя в плен?
– Тирибаза не было с нами, когда всадники Багофана напали на нас. Тирибаз отправился искать переправу на реке, а мы оставались на равнине. Отряд Багофана заметил нас с холмов. Они прятались за лесом, поэтому мы не заметили их вовремя. Когда за нами началась погоня, мой конь, угодил передней ногой в нору суслика и свалился наземь. Ну и я вместе с ним.- Митридат широко улыбнулся, блеснув белыми зубами.
– Кто был с тобой еще, кроме Тирибаза?
– Сисина и Моаферн.
– Эти негодяи помогли бежать Тирибазу, над которым висело подозрение в отравлении твоего отца,- сурово произнесла Лаодика.- Они же вместе с Тирибазом выкрали тебя, сын мой. Эти люди всегда ненавидели меня. Представляю, какими словами они отзывались обо мне, желая сделать тебя, Митридат, моим заклятым врагом.
Лаодика перестала вытирать сына полотенцем и заглянула в его чистые голубые глаза. Все же как он похож на отца и на нее! Как величаво держится. Вот что значит царская кровь!
– Ты рад, что вновь обрел свою мать?- любуясь сыном, спро сила царица.- Ты не держишь зла на меня?
Вместо ответа Митридат заключил Лаодику в объятия такие крепкие, что у нее перехватило дыхание.
«А он и впрямь необычайно силен!»- восхищенно подумала царица.
За ужином Лаодика сидела напротив Митридата, продолжая осторожно расспрашивать его:
– Ты помнишь своего брата?- Митридат утвердительно кивнул, жуя айву.- Во дворце ему дали прозвище Добрячок. Забавно, правда? Вот он обрадуется твоему возвращению.