Чтение онлайн

Гости, пораженные внезапной жестокостью Митридата, затихли, никто из них не посмел сказать ни слова в защиту Гергиса.

Лишь Дионисий бросил Гергису, уводимому стражей, ободряющую фразу:

– Крепись, друг! Если перед царем ты виноват, то перед богами чист.

Митридат живо обернулся на реплику Дионисия.

– Этого тоже укоротить на голову!

Стража набросилась на Дионисия и потащила его вслед за Гергисом.

Потемневшими от горя глазами Митридат искал младшего брата, но того нигде не было

видно.

Митридат велел Артаксару разыскать его, а Сузамитре- проследить, чтобы ни один человек не ускользнул из дворца. К Митридату приблизился Маргуш.

– Сын мой, не я, но злой рок направил стрелу из моего лука, оборвавшую жизнь твоей матери,- промолвил царь скифинов, виновато опустив глаза.-Я скорблю вместе с тобой. Мне безумно жаль твою мать; такая красивая женщина… Я бы ни за что не про махнулся, если бы…

Митридат не стал дослушивать своего тестя, коротко повелев Тирибазу:

– Скифинов перебить! Всех, что были на пире.

– И Маргуша?- спросил изумленный Тирибаз.

– Его в первую очередь!- рявкнул Митридат прямо в лицо Тирибазу.

Знатные амисены и дворцовые слуги, забившись по углам, со страхом взирали на разыгравшееся побоище. Персы безжалостно рубили мечами мечущихся по залу скифинов, закалывали их дротиками среди перевернутых столов и разбросанной серебряной посуды. Дольше всех защищался Маргуш, но в конце концов и его подняли на копья.

Антиоха, спрятавшись за портьерой, видела, как Фрада выволок из-под стола Митридата-младшего, со слезами умолявшего о пощаде.

В зале было полно персидских воинов, которые добивали раненых скифинов, снимали с убитых дорогие пояса и ожерелья. Стоял шум и гам, поэтому мольбы Митридата были услышаны только Фрадой да еще Тирибазом, который оказался неподалеку.

Тирибаз подошел поближе и кивком головы велел Фраде прикончим, юношу.

Фрада без колебаний вонзил свой короткий меч несчастному под левую лопатку.

От такого зрелища у Антиохи едва не подкосились ноги, а сердце бешено забилось в груди. Нет, ей лучше не выходить отсюда! Митридату показали бездыханное тело брата.

– Видимо, в сумятице он угодил под руку какому-то скифину, и тот убил его,- не моргнув глазом, солгал Тирибаз.- Это Фрада наткнулся на него.

– Поделом,- процедил сквозь зубы Митридат, толкнув носком сапога мертвую голову брата с выражением мольбы на лице.- Я убил бы его сам, если б знал, что может произойти сегодня.

Царицу Лаодику и ее младшего сына погребли в Синопе.

Останки Митридата-младшего после сожжения по эллинскому обычаю были собраны в урну и замурованы в царском могильнике, где уже покоился прах его отца, дяди и деда, знаменитого царя Фарнака.

Тело Лаодики по воле ее старшего сына было забальзамировано и положено в специально выстроенном склепе, имевшем потайной вход. Последнее пристанище

царицы день и ночь стерегла от грабителей надежная стража.

Воцарение Митридата, ставшего шестым правителем Понта с таким именем, ознаменовалось еще двумя смертями.

В Амисе сразу после кровавого пиршества бросилась на меч Олдуз, не простя мужу убийства своего отца. В Синопе покончила с собой дочь Багофана и вдова Мнаситея, едва войско Митридата вступило в город.

Был 111 год до нашей эры.

Прошло три года.

… По ночам в темнице было довольно зябко, днем стояла духота. От каменных стен и грязного пола исходил неприятный затхлый запах непроветриваемого жилища. К этому также примешивался тяжелый смрад человеческих нечистот и застоявшейся воды из расположенной поблизости сливной ямы.

Ничто так сильно не действовало на брезгливую Антиоху, как этот постоянный зловонный дух, стоящий в подземелье. Казалось, им была пропитана одежда тюремных стражей и рабов-служителей, которые приносили узникам еду дважды в день.

Первые несколько суток заточения показались Антиохе сплошным кошмаром. Низвергнутая из чистоты и роскоши в грязь, вонь и сплошные неудобства, когда даже вдыхаемый ею воздух вызывал у нее тошноту и головокружение, она испытала все оттенки отчаяния, пребывая в одиночестве в мрачном полутемном застенке.

Вскоре, однако, природная стойкость взяла верх в Антиохе, и мысли ее перестроились с неприятия омерзительной окружающей обстановки на то, как бы ей поскорее выбраться отсюда.

Беда заключалась в том, что тот, кто упрятал Антиоху сюда, никак не реагировал на ее униженные мольбы о пощаде, а угрожать она не смела. Сидя за толстыми стенами темницы, она не знала, могут ли ее друзья помочь ей, имеют ли они такое намерение и, вообще, живы ли они?

Возвращение Митридата, ее брата и супруга, после двухлетнего отсутствия в Синопу стало для Антиохи полной неожиданностью. Ранее до нее дошел слух, будто Митридат погиб в стычке с галатами.

Антиоха с самого начала не могла понять намерение Митридата совершить тайную поездку по прилегающим к Понтийскому царству землям, где правили не всегда дружественные ему цари. Зачем надо было ехать куда-то под видом купцов, подвергая свою жизнь опасности, живя и общаясь со всевозможным сбродом в селениях, на дорогах и в постоялых дворах? Какая цель скрывалась за всем этим?

Митридат ничего не объяснил Антиохе, просто объявил однажды, что отправляется в путь вместе с Тирибазом, Моаферном и Сисиной. Не сказал даже, когда вернется обратно.