Чтение онлайн

Хиосцы хотели отправить к Митридату послов, но Зенобий не позволил им этого. Так как оружие у них было отнято, дети виднейших граждан взяты в заложники, а в городе стояло понтийское войско, то они, стеная и плача, стали сносить в одно место украшения храмов и все женские драгоценности для выплаты штрафа. Когда все снесенное на площадь золото и серебро было взвешено на весах, Зенобий объявил, что не хватает весу. Окружив хиосцев воинами с обнаженными мечами, Зенобий посадил их на корабли вместе с женщинами и детьми. По замыслу Митридата плененных хиосцев

предстояло расселить по греческим городам на побережье Понта Эвксинского.

Перебить двадцать тысяч человек, когда в Ионии назревало неповиновение, Митридат не решился.

В эти дни, полные какой-то неясной тревоги, люди Зариатра привели к Митридату человека, который сообщил царю о заговоре галатских вождей. Этого человека звали Оривазг. Он был одним из телохранителей вождя толистобогиев.

– Почему я должен тебе верить?- спросил Митридат, подозрительно глядя на доносчика.- Я только вчера виделся с Кингеторигом и договорился с ним, что, если Сулла вторгнется в Азию, совместными усилиями не пускать его дальше Троады.

– Все это лживые заверения, царь,- усмехнулся Оривазг.- Кингеториг замыслил пленить тебя и выдать Сулле, надеясь за это получить часть Вифинии. В этом замысле его поддерживает Адиаториг, который хочет выпросить у римлян Фригию.

Митридат слушал галата с каменным лицом. Оривазг сразу чем-то ему не понравился, и он не хотел верить его словам. А тот между тем продолжал:

– Скоро в Пессинунте состоится праздник Матери богов. Вот там-то они и хотят пленить тебя, царь. Ведь ты же собираешься ехать в Пессинунт…

Митридат слегка вздрогнул. Он действительно говорил об этом Кингеторигу.

– Во время процессии к храму Кибелы в толпу народа проникнут восемьсот переодетых воинов Адиаторига, которые должны будут перебить твоих телохранителей, царь,- молвил Оривазг.- А воины Кингеторига тем временем окружат город плотным кольцом, чтобы никто из твоих людей не смог добраться до Пергама.

– Задумано неплохо,- мрачно промолвил Митридат,- если все это не ложь.

Оривазг склонил голову.

– Могу поклясться чем угодно, что это правда, царь.

– Что побудило тебя выдать мне замысел Кингеторига? Ведь он, кажется, доверяет тебе?

– Кингеториг несправедливо обделил меня военной добычей, а у меня пять дочерей и каждой нужно приданое, царь.

– Так ты рассчитываешь на награду, Оривазг?

– А разве твоя жизнь ничего не стоит, царь? Митридат помолчал, затем нехотя сказал:

– Ты получишь награду, Оривазг, но только после того, как я сам уличу Кингеторига в злом умысле.

Призвав на совет своих ближайших друзей, Митридат не столько негодовал на Кингеторига, сколько пытался обвинять в подлости Оривазга.

– Я убежден, Оривазг из корыстных побуждений оболгал Кингеторига, а заодно и Адиаторига. Оба совсем недавно клялись мне в преданности, и мне бы не хотелось бросать им в лицо такое обвинение, не имея более веских доказательств.

– Я понимаю, Митридат, что за спиной двух этих вождей стоит немалая сила,- сказал Тирибаз,- и тебе бы хотелось видеть

в их лице своих друзей. Однако наши поражения в Греции поколебали верность твоих союзников, царь. Иначе как объяснить все эти заговоры и подстрекательства к восстанию против понтийского царя? Если уж ионяне и карийцы отважились на такое, то чего ожидать от галатов?

Сисина и Моаферн согласились с Тирибазом.

– Этот народ издавна славится непостоянством,- промолвил Сисина.- Сегодня галат клянется тебе в преданности, а завтра точит на тебя кинжал.

– Галаты столь же храбры, сколь и коварны,- кивнул Моаферн.

– Что же будем делать?- спросил Митридат.

– Сделаем так, чтобы Кингеториг сам выдал себя,- сказал Тирибаз, способный на разные хитрости.- Пусть Оривазг придет к Кингеторигу и скажет, что царь Митридат дарует свободу Квинту Оппию. Пусть он скажет, что скоро этот римлянин встретится с Суллой. И самое главное- Оривазг должен сказать, что Митридат поручил ему сопровождать Оппия до морского побережья и оберегать его в пути.

Если Кингеториг действительно что-то замышляет, он наверняка ухватится за эту возможность передать послание Сулле.

– А если Кингеториг проявит осторожность и не клюнет на эту уловку?- выразил сомнение Моаферн.

– Я скажу Оривазгу, чтобы он подтолкнул Кингеторига на неосторожный шаг, если он желает получить свою награду,- ответил Тирибаз и сердито добавил, заметив недовольную мину Митридата:- С этими галатами иначе нельзя- продажное племя!

Оривазг сделал все, что ему велели. Два дня спустя он пришел в покои Митридата в сопровождении Тирибаза и с таинственным видом извлек из-под плаща пергаментный свиток.

Митридат взял пергамент в руки и, волнуясь, сломал печать.

Письмо было написано по-гречески и предназначалось Сулле. Начиналось послание словами: «Кингеториг, царь толистобогиев, и Адиаториг, царь тектосагов, приветствуют Луция Корнелия Суллу!»

Далее вожди галатов писали, что им в тягость владычество Митридата, бессмысленная жестокость которого оттолкнула от него всех союзников. Оба на определенных условиях были готовы воевать с понтийским царем на стороне римлян. В конце письма вожди давали понять Сулле, что в скором времени Митридат может оказаться у них в руках. А посему, они спрашивают, желает ли Сулла увидеть Митридата живым или ему достаточно прислать голову царя?

Митридат швырнул свиток себе под ноги.

– Предатели!- вырвалось у него.- Они хотят заслужить милость Суллы в обмен на мою голову. Ну ничего, скоро мы увидим, кто у кого в руках, клянусь Митрой!

Кингеториг и Адиаториг нисколько не удивились приглашению на праздник, посвященный сотворению мира великим Ахурамаздой. Персы и каппадокийцы, которых было немало в войске и окружении Митридата, справляли свои священные торжества столь же неукоснительно, как и эллины свои. На торжественные пиршества по такому случаю приглашались многочисленные гости. Обоих вождей удивило лишь то, что вместе с ними не был приглашен Богодиатар, царь трокмов.