Мистериум
Шрифт:
К примеру: теперь каждый день, между семью и восемью утра, два-три военных грузовика въезжали в город, плюясь сизым дымом из покрытых ржавчиной выхлопных труб. Грузовики были грязно-зелёные, и в каждом сидело шесть-восемь солдат. Грузовик останавливался рядом с каким-нибудь зданием — обычно магазином или складом, и солдаты, дрожа от холода, вылезали через задний борт и скрывались внутри. Там они укладывали всё, что найдут, в ящики, помечали их ярлыками и составляли ящики в штабеля для погрузки.
Они брали не всё, но по одному образцу каждой вещи: один тостер, один телевизор, по
Кельвину Шепперду — бывшему наёмному пилоту и бдительному гражданину, который каждые три дня совершал вылазку к пункту раздачи продовольствия, потому что Сара отказывалась терпеть такое унижение — казалось, что солдаты собирают все эти вещи для какого-то гигантского музея… музея полезных мелочей и бытовых приспособлений, своего рода Ноева ковчега промышленных товаров.
Это было систематическое разграбление, и оно займёт немалое время, однако в конце концов работа будет завершена, город каталогизирован и все его сокровища описаны и помещены под замок, а потом… что будет потом, он мог лишь гадать. Он не знал, что случится потом; он лишь знал, что мысль об этом приводит его в ужас.
Одним холодным утром в конце этого года Линнет Стоун передала Дексу Грэму карту, упакованную в картонную трубку.
Он развернул её на выщербленной пластиковой столешнице у Такера. Ресторан Такера с разрешения Бюро возобновил работу в середине октября. Меню ограничивалось яичницей, сыром, хлебом, кофе, восстановленным из порошка молоком и рублёными бифштексами, которых все старались избегать. Тем не менее, открытие ресторана подняло моральный дух. Декс полагал, что так и было задумано.
Из-за выпавшего вчера мокрого снега на завтрак никто не пришёл. Декс и Линнет были единственными посетителями. Линнет пыталась замаскироваться бесформенной блузой и скромной юбкой, но всё равно, по мнению Декса, выглядела странно в виниловой кабинке. Он попытался представить себе её естественную среду. Какое-то более достойное место. С ковром, а не этим пузырящимся линолеумом. Со скатертями, а не голым пластиком.
С помощью солонки, перечницы и сахарницы он закрепил на столе три угла карты. Затем сделал вдох и впервые охватил новый мир взглядом.
Карта шокировала его, хотя он и догадывался о многом из того, что увидел. Шок происходил не от новизны, а от её грубой зримости. Чудо, облечённое в синие чернила и мелкий шрифт.
Линнет терпеливо ждала, пока он разглядывал карту. Затем попросила:
— Расскажите, что бросилось вам в глаза.
Он собрался с мыслями.
— Восток заселён плотнее, чем Запад.
Она кивнула.
— Разумеется, Восток был освоен раньше. Английские и французские колонии. Все старые города: Бостон, Монманьи, Монреаль, Манхэттен. Во время Бретонской войны колонии провозгласили независимость. Республика стала объединением пятнадцати восточных колоний.
Он проследил голубую змею Миссисипи от провинции Миль-Лак до города Новый Орлеан. На запад от неё — решётка степных и горных провинций: Атабаска, Босежур, Сиу, Колорадо; Наханни, Кутенэ, Платт, Сьерра-Бланка — от моря Бофорта до Новой Испании. Новая Испания занимала приблизительно территорию Мексики, плюс полоса вдоль побережья, достигавшая примерно южного Орегона. Канады не было. Территории к северу от сороковой параллели принадлежали Республике.
— Испанские земли, разумеется, спорные. Война.
— Вся карта кажется какой-то пустой. — Даже в окрестностях Великих озёр города встречались нечасто. — Каково население вашего мира?
Она задумалась.
— Помнится, я видела оценки. Два миллиарда?
— Там, откуда я явился, почти шесть.
— Да? Интересно, почему?
— Не знаю. История двух миров довольно похожа. Мы говорим на более-менее одном и том же языке, и я узнаю некоторые из этих названий. Если наши истории похожи на дерево — одна ветвь налево, другая направо — было бы полезно знать, где они разошлись.
Линнет, похоже, задумалась. Декс предположил, что для неё эта идея в новинку. Она ведь не смотрела в детстве «Стартрек», не знала, что в «параллельном мире» мистер Спок носит бороду.
— Если истории «разошлись», как вы сказали, то это случилось очень давно. Религии сильно различаются.
— Но всё равно имеются параллели. Мы оба из миров, где господствует христианство, пускай детали и разнятся.
— Существенно разнятся. Наверное, ещё до Голгофы?
— Или сразу после неё. Скажем, первое или второе столетие. До того, как христианство приняли римляне. До Константина.
Линнет моргнула.
— Но они ведь не приняли. Римляне, я имею в виду. Не было ни одного христианского императора.
Чарли Такер принёс два блюда с хлебом и сыром и взамен получил от Декса горсть продовольственных купонов. Чарли пристально посмотрел на Линнет. Он слышал её акцент. И выглядел обеспокоенным.
Она отломила кусочек сыра и дождалась, пока Чарли отойдёт обратно за кассу.
— Некоторые из Апологий адресованы императорам династии Антонинов. Экуменисты всегда указывали на Клемента, который производил впечатление эрудированного язычника. Однако ни один римский император явным образом не принял Креста. Это очень странная идея. Так что, возможно, это и есть точка расхождения — ваши христианские императоры.
— Может быть. — Декс обдумал эту мысль. А потом напомнил себе о том, зачем он здесь. — Это есть в вашем досье?
— История — не моя специализация. В любом случае, прокторы очистили ваши библиотеки. Это они смогут раскопать и сами. К тому же, — добавила она, — я бы не решилась консультировать их в вопросах религии. Всё это было бы чистой воды богохульством, если бы не было документально подтверждено.
— Простите, — сказал он. — Я всё ещё не уверен, когда я говорю с вами, а когда — с Бюро.