Чтение онлайн

Что-то сломалось в ее жизни. Сломалось уже давно, но до поры Линда предпочитала не замечать поломку, мирясь с неудобствами, неустроенностью и одиночеством. Какое-то время она двигалась по инерции, не зная куда, но надеясь, что рано или поздно дорога сама выведет ее к залитой солнцем зеленой поляне.

И вот… Все, что у нее осталось, это сны. Но если сны – это лучшее, что есть, то к чему такая жизнь?

Она поднялась, включила верхний свет и, подойдя к зеркалу, долго смотрела на свое отражение. Потом взяла с полки первую попавшую под руку книгу и снова легла. Она долго старалась вникнуть в смысл расплывающихся перед

глазами слов, теряя строчки и поминутно поглядывая на часы.

Линда грустно улыбнулась своему отражению в зеркале, и оно ответило ей тем же. Иногда она ловила себя на том, что видит в нем не себя, а кого-то другого, знакомого, но все же чужого человека с печальным, усталым лицом, жестким ртом, грустными, неулыбчивыми глазами и давно утратившими блеск волосами, перехваченными на затылке зеленой ленточкой. Женщина, смотревшая на нее из зеркала, жила в мире без радостей и надежд, в мире, где день начинался и заканчивался работой, где даже выходные и праздники ничем не отличались от однообразно серых будней.

Она жила в этом мире третий месяц.

Может быть, уже хватит ныть?

Голос, принадлежащий прежней Линде Шеппард, еще звучал в ней, доносясь из то ли какого-то уголка памяти, еще хранящего образы минувшего, то ли из параллельного мира, где, возможно, жила и была счастлива настоящая Линда.

Когда все переменилось? В какой день и час она вдруг потеряла уверенность в себе, утратила интерес к людям и миру и превратилась в жалкого клона, в бледную и чахлую копию себя самой?

Нет, это произошло не вдруг, не в одночасье.

Устало, как будто позади осталась целая рабочая неделя, проведенная у конвейерной ленты какого-нибудь цеха готовых завтраков, Линда прошла из ванной в кухню, включила электрический чайник и стала готовить бутерброды.

Утро только наступило, а солнце уже припекало вовсю, обещая еще один жаркий день. Август подходил к концу. Линда всегда любила осень. Это время года как нельзя лучше подходило для размышлений, для новых начинаний. Лето слишком взбалмошная и кипучая пора, летом человек живет не разумом, а чувствами, действует под напором гормонов. Поэтому-то именно весной и летом люди чаще всего и совершают глупости, о которых потом сожалеют, и ошибки, которые приходится потом долго исправлять.

Вот и ты совершила глупость – влюбилась.

Старомодный чайник засвистел. Линда положила в чашку чайный пакетик, налила воды и только поднесла ко рту бутерброд, как зазвонил телефон.

Время, когда от каждого звонка замирало сердце, давно прошло.

– Да?

– Мисс Шеппард? Линда Шеппард?

– Слушаю.

– Это я.

Боже, какая самоуверенность! Я. Можно подумать, что она машина, в памяти которой все когда-либо слышанные голоса разложены по отдельным файлам и снабжены ярлычками.

– Извините, но… Не могли бы вы назвать себя?

В голосе звонившего прорезались нетерпеливые и даже обиженные нотки:

– Быстро же ты меня забыла. А вот я тебя, как видишь, не забыл.

Что-то знакомое… эти капризные интонации… это произношение… Неужели…

– Стэн? – неуверенно спросила она. – Стэн Брэдли?

– Ну наконец-то! – хмыкнул он. – Я звоню тебе из Денвера. Прилетел в отпуск и хочу встретиться. Когда ты сможешь приехать?

Вот здорово! Бросил ее беременную, удрал, столько лет от него ни слуху ни духу, а теперь, объявившись, он полагает,

что она кинется к нему по первому свистку! Каков наглец!

– Зачем? – стараясь сохранять хладнокровие, спросила Линда.

Простой, казалось бы, вопрос застал Стэна врасплох.

– Как это зачем? Мы ведь не чужие в конце концов. Посидим, вспомним…

– Нам нечего вспоминать, у нас нет ничего общего. И не звони мне больше.

– Эй-эй, постой! Не клади трубку! Мне нужно тебя увидеть… Это важно.

Она выдернула телефонный шнур из розетки и постаралась успокоиться, что оказалось не так-то просто – нервы, как потревоженные струны, гудели до самого вечера. Линда вспомнила предостережение Эльвиры Муркок насчет опасности, исходящей от человека из прошлого. Оказывается, прошлое у нее было, и из него, как из гадкого,» вонючего болота, вылезали мерзкие щупальца. Стэн Брэдли… Джефф Кингсли… Шон Маккелан… Два месяца назад ей казалось, что с прошлым покончено, но вот оно снова дало о себе знать. Неужели человек обречен до конца жизни таскать это бремя? Неужели нельзя начать жизнь заново, с чистого листа? Может быть, взять отпуск, закрыть магазин и уехать куда-нибудь на пару недель? Куда-нибудь, где тебя никто не знает, где на тебя не показывают пальцем и не шепчут вслед: «Ведьма». Туда, где можно смешаться с толпой и стать песчинкой на морском берегу.

Туда, где в голову не будут лезть мысли о Кайле Уоррене.

Линда почти забыла о звонке Стэна, но через два дня он снова напомнил о себе.

– Мисс Шеппард, к вам пришли! – крикнула Дорис, хотя дверь офиса была открыта.

– Попроси пройти сюда! – Линда поймала себя на том, что тоже кричит без всякой на то необходимости. – И займись делом! – Сама она занималась делом с самого утра, стараясь разобраться в новой бухгалтерской программе, которая, по уверениям Роберта Шеклинга, позволяла составить баланс за пять минут. Потратив три или четыре часа, Линда мысленно смирилась с тем, что снова придется обращаться за помощью к Дорис.

– Вот ты где, – произнес слегка надтреснутый мужской голос.

Линда отвела глаза от монитора.

– Стэн?

Если бы не голос, если бы не его недавний звонок, Линда, наверное, и не узнала бы своего давнего любовника и отца ее не родившегося ребенка. Стэн не просто изменился – как ни крути, она тоже была уже далеко не та, что десять лет назад, – он стал, точнее выглядел, другим человеком, состарившись лет на двадцать. Прежний Стэн Брэдли, лоснящийся, упитанный, ухоженный, самодовольный и уверенный в себе бизнесмен исчез, а вместо него появился неопределенного возраста тип с заметным, переваливающимся через ремень рыхлым брюшком, поредевшими и потерявшими блеск волосами и болезненно-серым лицом.

– Стэн? – невольно повторила она, словно надеялась в глубине души услышать какое-то другое имя.

– Что, не узнала? – Он усмехнулся. – А вот я тебя сразу узнал. – Масленый взгляд скользнул по ней, и Линде моментально захотелось принять душ, а еще лучше ванну. – Совсем не изменилась.

– Зачем явился?

– Явился? Не очень-то ты мне рада. Ладно, признаю, сам виноват. – Стэн вдруг распрямился, расправил плечи, подтянулся и стал почти похож на себя прежнего. – Нам надо поговорить. Пойдем куда-нибудь. Ты же можешь оставить свою лавочку на часок-другой? Угощу тебя ланчем. Как в старые добрые времена, ладно?