Чтение онлайн

— Он проходил по крайней мере по некоторой части этого пути, мистер Эндру, и мог погибнуть между Сингапуром и островом Целебес.

— Согласен, вновь повторяю. Но объясните мне, каким образом, если «Франклин» погиб в Яванском море, обломок мог очутиться вблизи берегов Австралии?

— Это объясняется, если допустить предположение, что этот обломок был подхвачен течением по Зондскому проливу или одному из других проливов, которые отделяют архипелаг Зондских островов от Тиморского и Арафурского морей, — отвечал на это капитан Эллис.

— Разве

морские течения направлены в эту сторону?

— Именно в эту сторону, мистер Эндру, и я добавлю еще, что, если «Франклин» потерял свои мачты во время бури, он мог быть отнесен течением в один из этих проливов, где и разбился окончательно о скалы северной части австралийского берега.

— Действительно, дорогой Эллис, если ваше предположение единственно допустимое, — согласился Уильям Эндру, — тогда нахождение обломка против острова Мелвилла шесть лет спустя после крушения может быть объяснено лишь тем, что обломок этот недавно отделился от тех скал, о которые разбился «Франклин».

Объяснение это было настолько серьезно обоснованно, что ни один моряк не признал бы возможным оспаривать его.

Внимательно разглядывая все время разложенную карту, миссис Брэникен сказала наконец:

— Допуская предположение, что «Франклин» разбился у берега, и так как до сих пор неизвестно, где находятся спасшиеся, можно прийти к заключению, что они в плену у какого-нибудь племени туземцев!

— Нет ничего невероятного в этом, Долли — ответил на это Уильям Эндру.

— Необходимо еще убедиться в том, — сказал капитан Эллис, — действительно ли обломок, который добыт «Калифорнией», принадлежит «Франклину».

— А вы сомневаетесь? — спросила Долли.

— Мы вскоре убедимся в этом, так как я распорядился, чтобы обломок был доставлен нам сюда, — отвечал Эндру.

Три дня спустя после этого разговора приехал боцман Зах Френ. Ему было в то время тридцать семь лет. Сильный, с решительным выражением загорелого и обветренного лица, приветливый и открытый, он был типичным моряком, возбуждающим тотчас же большое доверие к себе.

Миссис Брэникен приняла его так приветливо и с таким выражением чувства признательности, что моряк совершенно смешался.

— Друг мой, — сказала она после первых приветствий. — Это вы… вы, который спасли меня и совершили все возможное для спасения моего ребенка… Чем могу я отблагодарить вас теперь?

Боцман пробормотал только, что он не совершил ничего необычного для матроса. Он исполнил лишь долг свой! Всякий матрос поступил бы так же, ибо в противном случае он недостоин был бы называться матросом. Он сокрушается лишь об одном: что ему не удалось возвратить ребенка матери!.. Во всяком случае, он не признает, что заслужил какую-либо награду. Очень признательный миссис Брэникен за добрые ее намерения, он просил разрешения изредка навещать ее, пока будет на берегу.

— Много, много лет поджидала я вашего возвращения, Зах Френ, — отвечала ему миссис Брэникен, — и не

теряю надежды, что вы будете со мной вместе в тот день, когда капитан Джон вновь появится.

— В тот день, когда капитан Джон вновь появится?

— Как, разве вы могли поверить, Зах Френ?..

— …что капитан Джон погиб? Этому поверить! Конечно нет! — возразил на это боцман.

— Значит… вы надеетесь?

— Более чем надеюсь, миссис Брэникен, я твердо уверен в этом. Разве такой капитан, как Джон, погибнет, как какой-нибудь картуз, который сдуло ветром!.. Возможно ли это? Разве это бывало когда-нибудь?

Сердце забилось от радости у Долли при этих словах Заха Френа, произнесенных с такой несокрушимой уверенностью. Значит, не одна она верила, что Джон будет найден. Веру эту разделял с ней другой человек, и человек этот был именно тот, которому она обязана была жизнью. Она усматривала в этом как бы указание Провидения.

— Благодарю вас, Зах Френ, — благодарю, — сказала она. — Вы не знаете, сколько добра вы сделали мне! Повторите мне еще раз, что капитан Джон спасся при кораблекрушении.

— Да, конечно, конечно, миссис Брэникен. А наилучшим доказательством, что он спасся, будет то, что его несомненно отыщут!

Тут Заху Френу пришлось войти в подробности тех обстоятельств, при которых «Калифорния» выудила обломок. В заключение миссис Брэникен сказала ему:

— Зах Френ, я решила немедля приступить к новым розыскам.

— Превосходно, и они увенчаются на этот раз успехом, и если вы позволите, сударыня, я буду участвовать в них!

— Вы согласны присоединиться к капитану Эллису?

— Весьма охотно!

— Очень признательна вам, Зах Френ! Раз вы на «Долли Хоуп», у меня будет одной надеждой больше.

— Верю этому, миссис Брэникен, верю! — отвечал на это боцман, подмигивая. — И я готов в путь!

Долли взяла руку Заха Френа и пожала ее, как руку друга. Быть может, воображение увлекало, сбивало ее. Но ей хотелось верить в успех боцмана в том деле, которое не удалось другим. Хотя миссис Брэникен и была уверена, тем не менее необходимо было иметь, как уже было замечено капитаном Эллисом, неопровержимые доказательства того, что доставленный «Калифорнией» обломок в действительности принадлежал «Франклину».

Обломок этот, отправленный из Сан-Франциско по просьбе Уильяма Эндру, был доставлен со станции железной дороги на кораблестроительную верфь, где был подвергнут самым тщательным исследованиям корабельных инженеров и мастеров, принимавших участие в сооружении «Франклина».

Обломок, найденный экипажем «Калифорнии» против острова Мелвилла, на расстоянии приблизительно десяти миль от берега, был куском обшивки, или, правильнее выражаясь, куском от того резного украшения, которое обычно помещается на носовой части парусных судов. Этот деревянный обрубок был сильно попорчен не столько от продолжительного пребывания в воде, сколько от атмосферных влияний.