Мишень
Шрифт:
Рамзи неловко откашлялся. Все разумные, правильные, нужные слова отчего-то застряли в горле. Он попытался хоть как-то утешить девочку и объяснить, что все это ненадолго, но сумел лишь выдюжить:
– Эмма, не могла бы ты подойти? Что-то я неважно себя чувствую.
Девочка метнулась к столу. Рамзи едва успел отодвинуть стул и посадить малышку к себе на колени. Эмма гладила его руку и шептала:
– Все будет хорошо, Рамзи. Мы прорвемся. Честное слово.
Рамзи уткнулся лицом в ее косичку.
– Я люблю тебя, Эмма Хант.
– И
Она еще долго гладила его по плечу, даруя тепло и радость, в которых он так нуждался.
Уик-энд они провели в Монтерее и даже отправились в океанарий. Эмма застряла возле медуз и ни за что не хотела уходить. Все трое сидели на скамье перед огромным аквариумом добрых полчаса и рассматривали медуз. Затем отправились в бухту Кармел, погуляли по живописному пляжу, проехали до Биг-Сер и устроили пикник неподалеку от дороги, на Севентин-Майл-драйв Но при этом ни на минуту не забывали о Дикерсоне.
Переступив порог гостиничного номера, Рамзи сразу позвонил Вирджинии Тролли, дал номер своего телефона и сообщил, что они устроились. Молли решила узнать о здоровье отца. Ему с каждым часом становилось лучше. Майлз пожаловался, что скучает по ним, особенно по Эмме, однако с Мейсоном поговорить не удалось. Ив передала, что он спит, но если Молли позвонит на следующей неделе, возможно, Мейсон и захочет с ней пообщаться.
– Стерва, – тихо прошипела Молли, положив трубку.
Рамзи, игравший с Эммой в «очко», поднял голову.
Он сам позавчера научил девочку игре и не переставал удивляться ее сообразительности. Теперь она легко обыгрывала его, и Рамзи невероятно этим гордился. Заметив, как раздражена Молли, он ехидно улыбнулся:
– Чего же ты хочешь? Ив куда легче дурачить твоего отца, когда рядом нет его чересчур умной дочери, к тому же старше ее на два года, и внучки, которой тоже палец в рот не клади, не говоря уже о таком писаном красавце, как я, остроумном, высоком, настоящем голливудском герое, правда, глуповатом, потому что не обращает на такую соблазнительную пташку ни малейшего внимания. Она бесится потому, что виноград зелен! Черт возьми, Эмма, неужели ты открыла шестнадцать очков?
Слишком рано!
Эмма казалась столь задумчивой и погруженной в себя, что Молли даже испугалась немного, но, к счастью, поняла: девочка полностью сосредоточилась на игре.
– Я считала карты, – серьезно пояснила она, – как ты меня учил, Рамзи. По-моему, в колоде осталось две тройки и два туза. Насчет двоек не помню.
Рамзи шутливо зарычал и, подняв Эмму, подбросил вверх. Она визжала от восторга.
– Молли, – объявил он, заглушая звонкий голос девочки, – может, швырнуть ее в аквариум к медузам?
Тогда у нас будет хотя бы минута покоя. Сядем на скамеечку и станем смотреть, как она пытается с ними подружиться.
– Зато теперь я вспомнила. Осталась всего одна двойка, так что глупо брать еще карту.
– Не
Последней в колоде была двойка червей.
Назавтра они прогуливались по пристани. Рамзи любил специфические запахи причалов, смесь соли, дерева и креозота, которым обмазывали бревна, чтобы не гнили. Стаи чаек носились над водой и громко вопили, выпрашивая подачку, словно наглецы нищие, что вечно толпятся на Юнион-сквер в Сан-Франциско.
Вдоль тротуара шли ряды рыбных лотков. В жару от них исходила острая вонь, вызывающая слезы на глазах.
К ней примешивался смрад гниющих водорослей, над .которыми роились мухи, – зрелище не из приятных.
Морские львы, жирные и гладкие, держались у деревянных свай и громко ухали, надеясь на подачку, а восторженные ребятишки вымаливали у родителей позволения их покормить. И повсюду виднелись сувенирные киоски. Эмма уже напялила футболку с надписью «Кармел» и очень жалела, что здесь нет клетчатых носков. Молли посетовала Рамзи, что надо было купить не меньше дюжины таких носочков, потому что Эмма отказывалась носить другие.
В эту летнюю пору туристов было множество. День выдался солнечным, но нежарким. Обычно Рамзи предпочитал нести Эмму на руках, так ему было спокойнее.
Однако девочке все это наскучило, и она, окинув его терпеливым взглядом, попросила:
– Рамзи, спусти меня вниз. Я никуда не убегу.
Верная своему слову, Эмма шла рядом, не пытаясь ускорить или замедлить шаг. Вскоре ее внимание привлек один особенно крупный морской лев, который уморительно похрюкивал тем, кто казался ему достаточно сговорчивым. И поскольку он был куда больше своих сородичей, те тушевались перед ним. Рамзи спросил у одного из рыбаков, давно ли обосновался тут этот гигант.
– Два года назад, – ответил тот. – Чертов попрошайка все время жрет! Пасть не закрывается! Его зовут Старый Честер. Что вы хотите – Сан-Франциско в двух шагах, и здесь тьма туристов! Никто не обязан кормить лентяев, однако отбоя нет от желающих. Дешевые сардины продаются чуть подальше, вон там! Нищим стыд не по карману.
Интересно, он имеет в виду туристов или животных?
– Ладно, – сдался Рамзи. – Но тебе придется швырять ему рыбу, Эмма. Я не разрешаю приближаться к Честеру.
Эмма страдальчески вздохнула, однако согласилась.
Ей вручили три, к счастью, уснувшие сардины и бумажное полотенце. Рамзи не отходил от нее, пока не пришел их черед кормить чудовище. Девочка залилась смехом, когда лев громко хрюкнул.
И в этот момент раздался отчаянный крик Молли:
– Рамзи!
Глава 32
Рамзи повернулся так поспешно, что едва не упал.
Какой-то подросток вырывал сумку у Молли. Та отчаянно сопротивлялась. Забыв обо всем, Рамзи бросился к ним:
– Сию секунду отпусти ее, сукин сын!