Мишень
Шрифт:
Всего месяц назад она целыми днями работала с камерой, совершенствуя свое мастерство Жизнь была прекрасна. Осенью Эмма собиралась пойти в школу, и обе с нетерпением ждали этого дня. И во г теперь все в руинах, и неизвестно, что будет впереди.
– Смотри, мама! – воскликнула Эмма, вытягивая левую руку. – Это Томми подарил. – На среднем пальце красовалось серебряное колечко тонкой работы с фиолетовым камешком. – Он сказал, оно кельтское.
Молли задумчиво смотрела на маленькую изящную ручку.
– Чудесное кольцо. Томми сегодня утром его подарил?
– Нет. Вчера. Сказал,
Молли оцепенела от страха. Она видела, как Томми пересмеивается с Эммой, но когда он успел отдать ей кольцо? Неужели и он из шайки Шейкера? Пытается втереться в доверие к Эмме?
Она похолодела от ужаса, но тут же постаралась рассуждать здраво. Какой вздор! Томми – милый мальчик с огненно-красными волосами и открытым веснушчатым лицом. Приветливый и услужливый. Да и слишком он молод – не старше семнадцати, Однако она инстинктивно сжала ладошку Эммы.
– Мама, мне больно.
– Что? О Господи, Эм, прости. Смотри, Рамзи идет.
Давай спросим, не хочет ли он поехать в Банретти.
Час спустя они уселись в машину, захватив корзинку с сандвичами. Хлеб, сыр и ветчина, ничего больше, поскольку, по словам Молли, ирландцы не признают ни майонеза, ни горчицы, не говоря уже о помидорах и салате. Но они не удержались от соблазна добавить к скромному обеду картофельные чипсы. И бутылки с местным сидром.
Дороги были неимоверно узкими, и, для того чтобы разминуться со встречной машиной, приходилось съезжать на обочину.
– Здесь надо быть настоящим виртуозом, – заметил Рамзи, успешно миновав очередной автомобиль. – На востоке Ирландии населения гораздо больше и дороги лучше. Но едва окажешься за пределами Дублина, приходится ко многому привыкать.
У ворот замка стоял всего один автобус с туристами.
Сегодня им никто не помешает.
На этот раз Эмма самостоятельно взобралась по главной лестнице замка.
– Кажется, мы знаем, кто он.
Рамзи судорожно стиснул трубку. В Ирландии полночь, в Вашингтоне семь вечера.
– Рамзи, ты слышишь меня? – настойчиво повторял Савич. – Проклятый телефон! Связь ни к черту.
– Нет, все в порядке. Вы действительно отыскали его, Савич?
– Да. Еще не сцапали, но имя известно. Джон Дикерсон, он же Сонни Дикерсон, или отец Сонни. Сорок восемь лет, бывший священник, которого отлучили от церкви, когда терпение добрых епископов и кардинала истощилось. Ты, надеюсь, помнишь их милый обычай переводить священников-педофилов из одного ничего не подозревающего прихода в другой и время от времени посылать провинившихся к психиатру?
– Конечно. Слава Богу, теперь святых отцов судят так же, как простых смертных.
– Наконец-то и до них дошло, что от таких недугов не излечишься. А у этого парня крыша настолько съехала, что в первую же неделю пребывания в новом приходе все всплыло на свет Божий. К несчастью, он успел изнасиловать маленькую девочку, пока мать ходила в туалет. Причем в это же время шла репетиция свадебной церемонии. На вопли матери сбежалась вся свадьба. Представляешь, что увидели жених и невеста?
Преподобного бросили в тюрьму, откуда он год
– Он соответствует описанию Эммы?
– Вот тут у меня для тебя сюрприз. Я переснял рисунок и ввел фото в программу, называемую «Алгоритм узнавания лиц, подозреваемых в совершении преступления». Она пока не стала всеобщим достоянием. Я получил программу от друга, который помогал составлять ее для Скотланд-Ярда. Пришлось немного модифицировать ее с учетом специфики ФБР. Мы собрали фотографии всех известных насильников и маньяков, а также убийц и воров-рецидивистов.
Мы запустили программу с помощью Максины. Дело в том, что она сравнивает полученные описания с фотографиями в базе данных: расстояние между глазами, мочки ушей и тому подобное. В итоге она выдала список преступников. Уже через час мы остановились на отце Сонни. Он отвечает всем приметам: заядлый курильщик, гнилые зубы, пьяница и недавно вышел из тюрьмы. Записи тамошних врачей свидетельствуют о том, что он упорно отказывался от помощи стоматолога.
Цитирую:
«Не позволю этим вонючим задницам со сверлами ковыряться в моем рту».
Тяжелый случай, Рамзи, ничего не скажешь. Они выпустили его лишь потому, что вышел срок.
– Он насилует только девочек? Или мальчиков тоже?
– По-моему, он не слишком разборчив. Даже если Шейкер и нанял его, чтобы проучить Луи, вряд ли все еще ему платит. Видимо, это его личная инициатива, что крайне мне не нравится.
– Ты прав. Шейкер мог не знать о его пристрастиях, когда нанимал, и, уж конечно, не захочет снова видеть, разве что решит потолковать с ним по-своему.
– Вот и я о том же, – вздохнул Савич. – Он жутко рисковал, когда выкрал Эмму у тебя из-под носа. Должно быть, совершенно спятил.
– Похоже. Тогда положение становится угрожающим. Это же мания. Трудно сказать, чем это кончится.
Савич выругался, что было совершенно не в его привычках.
– Что ни говори, а отец Сонни не дремлет. Психоаналитики утверждают, что рано или поздно маньяки приходят к убеждению, что какой-то конкретный ребенок обладает силой их спасти. Этот парень, как бывший священник, уверен, будто Эмма очистит его душу и излечит, а возможно, и снова приведет к Богу. Обычно, после того как они покончат с одним ребенком, выбирают другого и переносят свою веру на него. Почему он преследует Эмму? Потому что она от него ускользнула и тем самым показала, что он не всемогущ? Желает власти над ней?
– А может быть, – предположил Рамзи, – считает, что Эмма не до конца исцелила его душу, и поэтому жаждет заполучить ее назад? Он все твердил, что она нужна ему куда больше, чем Господь нуждается в нем, или что-то в этом роде. Своими руками придушил бы ублюдка!
– Боюсь, в этом ты не одинок, и кто-то обязательно доберется до него раньше. Мы подняли на ноги полицию всей страны. Не волнуйся, он непременно объявится. Твоя приятельница Тролли из кожи вон лезет.
Кстати, как Эмма? Ей понравилась Ирландия?