Мишель
Шрифт:
— Это Дэвид, — сказал он тупо. — Она ушла с Дэвидом.
— Ты это видел? — живо спросила Роза. — Ты или кто-то еще?
— Нет. Она прогнала нас обоих и сказала, что подает на развод.
— Она была взволнована?
— Да. Мы крупно поссорились накануне. Собственно, размолвка началась еще раньше…
— Она вернется. Если вы не будете упираться как быки и научитесь хотя бы немного уступать друг другу — все наладится.
— Зачем я ей теперь? У нее снова есть Дэвид…
— Дэвид тут ни при чем, можешь выбросить это из головы… Скажи лучше, как
Стив вздрогнул, вспомнив, как полтора года назад, купившись на усердие и преданность брата, перевел-таки на него оговоренную в завещании отца часть капитала. Боже, что ему наговорил сразу после этого родной брат!
— Я его не видел больше года. Он уехал в Европу, затребовав свою долю из дела, чем основательно меня подкосил. Мистер Сэм, помнится, в те дни просил о займе — а у меня было хоть шаром покати.
— Откуда он взялся?
— Я сегодня навел справки. Он умудрился спустить почти все свои деньги…
— Ага, и вспомнил про невесту с приданым? Как это на него похоже! Стив, я хочу, чтобы ты знал: вчера Мишель мне звонила. Она ничего не говорила про вашу ссору, зато сказала, что ждет ребенка.
Теперь уже молчал Стив.
— Стив, я совершила в жизни много глупых поступков, в том числе, возможно, и в отношении Мишель. Но мои карты и мое сердце говорят, что ваш брак не был ошибкой.
— Знаешь, Роза, — признался вдруг Стив, — я всегда считал себя человеком дела, трезвым и прагматичным. Я полагал, что в жизни у меня нет задачи важнее, чем продолжить наше семейное дело… А сейчас мне вдруг все стало безразлично — потому что если рядом нет Мишель, то зачем все остальное?
— Будет и Мишель, и все остальное. Если она зайдет или позвонит, передать ей что-нибудь?
Стив снова помолчал.
— Скажи, — заговорил он глухо и с усилием, — что я ее люблю и буду любить несмотря ни на что.
— Ты?..
— Да, я ни разу до сих пор не сказал ей этого. Спесь, гонор, боязнь услышать в ответ: «Ну и что?..» И вообще…
Стив бросил трубку и упал на диван, схватившись за голову…
Сделав аборт, Мишель никуда не поехала, а заперлась в придорожном мотеле Тампы, где ее никто не мог найти. Она почти все время лежала на диване, заказывала обеды и ужины в номер, но, так и не притронувшись, отсылала их обратно уже остывшими. Мишель часами глядела в потолок, пока случайно не нашла в чемодане давным-давно купленный томик «Крестного отца». И странное дело: чувствуя себя бесконечно оскорбленной тем, что делали с ней врачи, ощущая себя в минуты особенно острого отчаяния едва ли не убийцей, она вдруг увлеклась и с головой ушла в чтение. С того времени, как она возглавила цирк, ей не приходилось держать в руках книгу. Неожиданно сильное впечатление на нее произвели эротические сцены. Задумавшись над этим обстоятельством, она вдруг открыла для себя, что всегда при этом вспоминает о Стиве, а Дэвид… Дэвид словно перестал существовать в ее памяти, превратившись в кадр из какого-то увиденного в юности кинофильма.
«Как же так получается? — подумала Мишель. —
Мишель встала, походила, затем, поколебавшись, набрала номер домашнего телефона Розы.
— А я ждала твоего звонка, — сразу же сказала Роза. — Ты все-таки это сделала?
— Да.
— И что дальше?
— Не знаю. Я совсем запуталась и не понимаю, как мне жить дальше. И жить ли вообще.
— Стив звонил, — после короткой паузы сообщила Роза. — С ума сходит, боится, что с тобой что-то случилось.
— Можешь сказать, что ничего не случилось. Пока ничего не случилось…
Снова короткая пауза.
— Он тоже просил кое-что передать тебе.
— Представляю себе, что именно.
— Что он тебя любит и будет любить несмотря ни на что.
— Шутишь, Роза! — засмеялась Мишель.
— Когда это я шутила?
«И в самом деле, когда?» — подумала Мишель.
— Ты не могла бы позвонить ему и сказать, что со мной все в порядке? — запинаясь, попросила она.
— Это точно, ты в порядке?
— Да… — неуверенно подтвердила она, но тут же, гораздо тверже, повторила: — Да.
Повесив трубку, Мишель включила телевизор, чтобы хоть как-то заполнить пустоту, но мерцающий экран выводил ее из себя, и она его выключила.
И тогда она сосредоточилась на одном: день за днем она вспоминала все события последних месяцев.
По сути, она вела себя со Стивом как четырнадцатилетняя девчонка. Все шло наперекосяк, неспособность справиться с обстоятельствами и оправдать доверие труппы отравляли жизнь и били по самолюбию, а потому всю свою обиду она перенесла на Стива, возводя каждую, даже самую мелкую обиду в ранг трагедии и тем самым исподволь разрушая их брак.
Она не желала видеть достоинств Стива: его умения работать с людьми, его ума и терпения. А ведь именно Стив помог ее брату, с которым вечно были проблемы и у деда, и у родителей. Стив посмотрел на Дэнни бесстрастными глазами профессионального администратора и решил, что оптимальный выход из ситуации — назначить Дэнни помощником Скотти Дугласа, ответственного за размещение цирка на новых местах гастролей. Экспансивная натура Дэнни и его способность со всеми быть на короткой ноге в таком деле — только плюс, решил Стив, и судя по тому, что Скотти остался чрезвычайно удовлетворен планом гастролей, разработанным Дэнни, Стив не ошибся.
Не менее сообразительным Стив был и в других вопросах. По сути, пострадавших от слияния цирков не оказалось. Даже те, кто ушли — добровольно ли, нет ли, — не могли пожаловаться на плохое обращение: всем им выплачивалась весьма приличная пенсия из резервного фонда цирка. С теми же ее подчиненными, кто остался в новом цирке, Стив обращался с той же уважительностью, что и с собственными служащими. Более того, Мишель теперь уже подозревала, что большинство членов ее труппы мечтали о таком слиянии еще два года назад…